Слово авторитета

Сзади тяжеловато ухнула дверь. До свободы оставалось всего лишь несколько сот неторопливых шагов. Квакуша привычно надел на него наручники.

— Пошел вперед, — угрюмо распорядился надзиратель.

В голосе ни намека на сочувствие. И воля вновь показалась Матвею призрачной.

Прошло уже два месяца, как Закир Каримов откинулся. Иван Степанович хорошо помнил этот день. Состоялось это событие в середине апреля, в один из погожих дней. Федосеев поджидал его в стареньком «Москвиче» у Бутырской тюрьмы.

Из Бутырки Закира должны были выпустить ровно в семнадцать ноль-ноль, дело против него развалилось из-за отсутствия доказательств, а Федосееву он был нужен позарез.

Информация о выходе человека из тюремных ворот конфиденциальная, о ней в тюрьме знало всего лишь четверо, Федосеев был пятым. Столь нужная информация досталась ему недорого — сотруднику Бутырки, его бывшему приятелю, оформлявшему документы на освобождение, он пообещал столик в ресторане «Прага».

Уже с утра у дверей Бутырки Каримова поджидал «шестисотый» «Мерседес» ярко-красного цвета.

В нем, развалившись на мягких кожаных креслах, сидело три человека. За рулем — Мерзоев Васька, человек из пристяжи Закира.

Немного поодаль припарковался «Лендкрузер» темно-зеленого цвета. В нем сидели четверо братков и, провожая ленивыми взглядами каждые стройные ножки, слушали какую-то ритмичную мелодию. Солист пел о третьей ходке и о девушке, которая ждет напрасно. Отсутствие голоса с лихвой компенсировало чувство.

Этого не отнять! И каждый, кто слышал тягучую скорбь, невольно проникся жалостью к исполнителю, не ведая о том, что самый большой срок, на который привлекался певец, так это десять суток за пьяный дебош в общественном месте.

«Лендкрузер» был машиной сопровождения. Так, на всякий случай.

Иной раз кто-нибудь из ожидающих покидал уютное кожаное чрево автомобиля и с торжеством величавого вельможи прохаживался по улице. Им было невдомек, что в какой-нибудь из припаркованных машин, с помощью мощнейшей оптики, каждый их шаг фиксируется на пленку.

Это называется оперативной съемкой. Лица, попавшие в объектив видеокамеры, будут тщательно изучаться в тиши служебных кабинетов. Их изображения пополнят тапки уголовных дел, они будут предъявляться свидетелям для опознания, а потом, изученные и досконально проанализированные, успокоятся где-нибудь в милицейском архиве, куда имеет доступ лишь ограниченное число лиц.