Слово авторитета

Понемногу он стал подбираться к ее прелестям и уговорил избавиться от тесного бюстгальтера. А когда взору предстали обнаженные упругие груди, каждая из которых не умещалась в его обеих ладонях, он почувствовал, что последняя преграда на пути осуществления его желания постыдно пала и он готов всецело отдаться обуревающим его душу порокам.

Потребовалось еще не менее получаса, чтобы наконец сорвать с Лизы темно-синие трусики и победно затолкать их далеко под матрас. Напрасно девушка апеллировала к прежним договоренностям и взывала к его джентльменству.

Надо было быть просто глупцом или стопроцентным тюфяком, чтобы не воспользоваться предоставленным шансом. А потом, любое ее лопотание воспринималось Шибановым как обыкновенное женское кокетство.

Но самое страшное испытание началось позже, когда девушка скрестила ноги и не желала пускать его в свои недра. Обидно было, что Елизавета называла его при этом «милым» и «дорогим», просила немного подождать и привыкнуть друг к другу и совсем не хотела замечать его взбунтовавшейся плоти.

Через два часа утомительной борьбы он понял, что девичьи бастионы не выбросят белого флага и будут отстаивать собственную независимость до полного изнеможения.

Жаль, что получилось именно таким образом. Можно было бы провести ночь, которая бы запомнилась им обоим. Отношения могли бы перерасти во что-то более крепкое, чем поспешное совокупление на скрипучей раздолбанной кровати. И Шибанов, надевая трусы, дал себе слово больше никогда не устраивать Лизе ужинов в ресторане и держаться от нее подальше, ограничив общение до сухого приветствия.

Он даже нашел в себе силы посадить ее на такси и на прощание приветливо улыбнуться, осознавая, что это последнее их интимное свидание.

Елизавета Петровна усиленно пыталась делать вид, что к той женщине, которую он выпроводил из своей комнаты всего лишь несколько часов назад, она не имеет никакого отношения. И этот фокус ей удался сполна, единственное, что ее подвело, так это слегка подрагивающие ресницы.

Шибанов пошел на маленькую хитрость — он сделал вид, что неимоверно увлечен разложенными на столе бумагами, а потому не замечает вошедшей девушки.

Лиза простояла перед его столом более минуты и, не дождавшись внимания, нарушила тишину мягким бархатным голосом:

— Григорий Олегович, тут пришло заключение по поводу изъятых «ТТ» на Курском вокзале.

— Так, — мгновенно оторвал взгляд от стола Шибанов.