Слово авторитета

— И не жалко было? Сепиашвили презрительно поморщился:

— Киосков-то? Да у меня их нэсколько десятков, я им счет потэрял. А потом, для кореша нэ жалко. Вчера я ему помог, завтра он бы мэня бы выручил.

Здесь такое дэло. А потом, он в этом мире был нэ последний человек, знался с ворами. А это многого стоит.

— Тебе приходилось встречаться с Закиром Каримовым?

— А-а, вот ты о чем? Так сказать, прослэдил цепочку. Если Вася был в пристяжи у Закира, а мы с Васей приятэли, слэдовательно, я работаю на Каримова? Нэт, это нэ так.

Я сам по сэбе. У мэня своя устойчивая репутация, свое дэло. А у Закира своя дорога. Если я созидатэль, то он разрушитэль, мнэ с ним работать не с руки, — Сепиашвили заметно нервничал.

— Ты хочешь сказать, что у тебя никогда не было с ним дел? — сделал ударение на последнем слоге Шибанов. — И деньги ты ему никогда не давал?

Лицо Сепиашвили заметно напряглось.

— Хорошо, было дело. Признаю, нэ за красивые глазки я помогал Мэрзоеву.

Тогда я начал развиваться, дэньги хорошие пошли.

А тут на меня Закир наехал со своей бригадой. Они ведь всэ отморозки, хорошего разговора нэ понимают, для них обыкновенное дэло закопать человэка по горло в землю, а потом начать вэсти душещипательные бесэды. Вот Мэрзоев и навязался в посредники. Тогда он только откинулся, ну я с ним за это расплатился, как смог.

— Где сейчас может быть Закир?

— Нэ знаю, — тут же ответил Сепиашвили, и Григорию показалось, что в его голосе он уловил настоящий испуг. — У нэго в одной Москве несколько лежек.

А потом, любой из приятелей его укроет. Кто же может такому гостю отворот дать.

— Значит, ты ему платишь?

Григорий Шибанов, не моргая, смотрел прямо в глаза Допрашиваемого, стараясь подметить малейшее движение лицевых мускулов, и Алеко не выдержал — губы его растянулись в смущенной улыбке:

— Я живу по понятиям. Дэлюсь, с кэм надо. Когда я в Кичэ парился, то из общака хлебал, так почэму мнэ тэперь Нэ помочь тэм, кто сейчас за колючкой.

— Понятно. Так кто же все-таки приходит за деньгами?

— Картавый… Ленчик, — не без колебания проговорил Алеко Сепиашвили.

— У Картавого купил, так, по случаю, — махнул рукой Алеко, — пускай, думаю, братья почувствуют сэбя настоящими джигитами. Им ведь бэз этого никак нельзя. Нужно же пэрэд бабами порисоваться, «пушки» показать. Крутыми представиться. Бабы от восторга пищат, а им лестно. -И, улыбнувшись каким-то своим мыслям, добавил:

— Я сам был когда-то таким жэ молодым… и таким же бэзала-берным.