Я за чужие грэхи нэ отвэчаю, а потом, ему все равно, — сдался Сепиашвили. — С Мэрзоевым вместе мы просидели один год в соликамской зоне. В это врэмя ее дэржали чэлябинцы.
Кавказцев там нэ признавали, гнули, как могли. Мэрзоев сам был с Урала и имэл нэмалый авторитет, к нэму прислушивались. А я тогда только по этапу прибыл. Это моя пэрвая ходка была. Вот вэчером они построили всех, кто прибыл. И начали растолковывать понятия. Говорил как раз Мэрзоев.
— Как обычно. С обижэнными не контактировать, из рук у них ничэго нэ брать, администрации нэ стучать.
Если есть бывшие мэнты, пускай выйдут сразу, потому что дальше еще хуже будэт. Все равно узнают. Сказал, чтобы отстегивали лавэ в «общак». Намного, кто сколько можэт. Потом прэдупредил, что если кто запалится и начнет водить дружбу с парашником, чтобы нэ обижались. Будут осваивать пэтушиный угол, потому что инструктаж провэли. А потом, пэред тэм как разойтись, он показал на мэня и сказал остаться. Признаюсь, мне тогда нэ по сэбе стало, думаю, чэго это он мной заинтэресовался? И когда вез ушли, он сказал, что хотэл бы поиграть со мной в шахматы.
Я удивился и спрашиваю, откуда он про шахматы знает. А он мнэ показывает листочек, а на нем наши фамилии, клички и вообще все про нас. Тогда мэня это очень удивило. Только потом я понял, что тюрэмная почта куда оперативнее официальной. Пока мы в обэзьяннике сидэ-ли, наш фэйс срисовывали и смотрящему отправляли. Помнится, я тогда спросил, почэму это после некоторых фамилий по крэстику стоит? А он мнэ с улыбкой так отвэчает, что это бывшие мэнты.
Им давали шанс, а они его упустили, так что для них сэгодня будэт брачная ночь с местными жэнихами. И спросил у мэня, а я бы нэ хотел поучаствовать в хороводе? Я отказался. В общэм, он был ломом подпоясанный. В авторитете, значит. Потом по его дэлу какие-то новые подробности открылись, ему новую статью накрутили, а я в тот раз на зону только в командировку сходил.
— Потом? — Алеко пожал плечами и слегка пошевелился, пытаясь отвоевать немного пространства.
Но атлант сидел на диване неподвижно, словно прирос. — Ну, как это бывает между зэками, обменивались малявами, тянули провода. Я откинулся и пэреехал в Москву. Здесь меня земляки встрэтили, помогли подняться.
А когда Мэрзоев отпарился, то сразу приехал ко мнэ, попросил помочь. Ну, я ему нэ отказал, помог по старой памяти. Выдэлил ему несколько киосков, вот он и стриг с них «капусту».
