Слово авторитета

— Шибанов, слыхал о таком?

— А-а, уголовка, — протянул Сепиашвили, — прыхадылос. Мнэ кажэтся, что у нас получится разговор. О тэбе гаварыли харошие слова.

— Я бы тоже хотел, чтобы мы договорились. Григорий невольно улыбнулся.

Лесть выглядела прямолинейной, как кратчайшее расстояние между двумя точками.

Однако из уст Алеко она прозвучала непосредственно, будто бы откровение пятилетнего ребенка. Чем и подкупала. Сложно было сказать, что это: лукавый ход матерого преступника или наивность сына гор.

Взгляд, брошенный в сторону поникших братьев, был короткий, но им запросто можно было зажечь лампу мощностью в сто ватт.

Капитану достаточно было и десятой части подобного заряда, чтобы сделать короткое распоряжение.

— Ну, что вы стоите? Уведите этих гавриков в машину. У нас еще будет с ними разговор.

В стороны мгновенно полетели окурки. Сто тридцать килограммов мяса качнулись, освобождая проход, и четверо собровцев, наполнив офис предостерегающим рычанием, вытолкали обоих кузенов из магазина.

— А ну пошел! Живее! Ноги в руки!

Пробившись через плотно закрытые двери, с улицы раздался глухой рык одного из братьев, а затем, словно ужаленный, зарычал и второй. Все обыкновенно — ребята из спецназа поднаторели в правилах хорошего тона.

Сто тридцать килограммов сплошных мускулов удобно расположились на диване, едва не заняв его целиком. Для Алеко оставался всего лишь крохотный уголок. Немного сбоку, опершись плечом о стену, стоял Евгений Половцев.

— Итак, я задаю тебе первый вопрос.

Ты знал Мерзоева?

— Гражданин начальник, ты бы мнэ «браслэты» — то снял, а то больно жмут, — пожаловался Сепиашвили.

— Сними, — распорядился Шибанов.

Великан сунул руку в карман и едва не придавил соседа. Повернув ключ, он разомкнул наручники и небрежно прицепил их на пояс.

Алеко растер кисти и заговорил:

— Насколько хорошо ты его знал?

— Бывало, встрэчались вмэсте, выпивали, но нэ более, гражданин начальник. У нэго свои дела, у мэня свои.

— Здесь ты лукавишь, Алеко, — обиделся Шибанов.

 — Ну к чему нам ссориться? Все-таки мы серьезные люди, кое-что в этой жизни понимаем. Я прекрасно знаю о том, что, кроме общих девочек, у вас были и общие интересы. Ты думаешь, мы просто так, что ли, к тебе заявились, от невыносимой душевной тоски? Ничего подобного. Нам известно, что ваши пути пересеклись на соликамской зоне, где вы плотно сошлись по причине любви к шахматам.

— Хм… вэрно. Ладно, что уж тэмнить, скажу, как было.