Слово авторитета

Этот хитрый еврей умел выжимать максимум удовольствия не только от совокупления, но даже от легкого флирта, который непременно предшествует серьезным намерениям. Рассказывали, что даже к петухам на зоне он подступал не просто как к некоторой яме для слива накопившейся энергии, а как к куртизанкам из дорогих парижских салонов.

По большому счету он был немножечко чудак. Неожиданно шар сорвался с руки Лося, криво пересек дорожку и, ударившись о борт, покатился в сторону построенных фигур. Потеряв скорость, снаряд зацепил всего четыре кегли.

— Какая жалость, какая жалость! — картинно ухватился Леня за голову. — Глебушка, ты даже не представляешь, как тебе не повезло. — И, взяв Валентину за руку, горячо зашептал ей в самое ушко пухлыми губами:

— Не позабудешь тех часов, что я тебе подарю.

— Прозвучало сильно, — и, щелкнув косметичкой, Валя отошла к зеркалу, — так я тебя жду у входа.

Леня Картавый, открыв рот, смотрел на ее слегка покачивающиеся бедра, отчего подол коротенького платья бросало из стороны в сторону, словно девушка танцевала какой-то модный бразильский танец.

— Знаешь, а ты не такой пошляк, как мне показалось в самом начале, — посмотрел Картавый на Лося. Глеб усмехнулся:

— Первое, что я сделаю, когда приведу ее в свою конуру, так это завяжу ее коротенькое платьице на самой макушке и прямо у порога проверю, так ли она прекрасна внутри, как это представляется снаружи, — и, похлопав улыбающегося Лося по плечу, заторопился к девушке.

На трех молодых людей, сидящих за соседним столиком и со скучающими лицами пьющих пиво из высоких бокалов, он обратил внимание в тот самый момент, когда до Валентины оставалось всего лишь три шага. Девушка развернулась ему навстречу, немного расставив руки в стороны, словно бы для объятия. В ее глазах застыло небывалое счастье, какое можно встретить только у зрелой женщины, впервые ощутившей оргазм. Леня уже готов был подхватить ее на руки и бежать через всю Москву до своей холостяцкой халупы.

Но неожиданно один из парней поднялся и встал на его пути. Леня Картавый немедленно сообразил, что в его жизни появился некто третий, кто посмел помешать его маленьким плотским радостям. А когда его с двух сторон обступили еще двое, он понял, что наметившееся совокупление придется отложить на неопределенное время. Возможно, даже надолго.

— Вы Леонид Георгиевич Арансон? — спросил тот, что был ближе всех, с коротким ежиком русых волос.