Слово авторитета

Знаешь, сколько за свои чудачества ты можешь получить?

— И сколько же? — старался сохранить равнодушие Картавый.

— Лет двадцать пять, а то и пожизненное может быть. Лицо Лени Картавого как будто не изменилось. Вот только уголки губ самую малость приподнялись.

— Ничего, как-нибудь выживу. И Моисей сорок лет по пустыне ходил.

— А ты, я вижу, философ.

— Нет, я простой еврей, который прочитал Талмуд, — в сердцах проговорил Картавый.

— Ладно, оставим наши теологические диспуты.

Леня Картавый положил руки на край стола. «Браслеты» ему слегка жали, и Шибанов видел, что на его запястьях обозначился красный след. Картавый мужественно терпел, полагая, что в последующие двадцать лет его ожидают куда большие лишения.

— На Рижском рынке один бандюга из-под полы предложил, — честно посмотрел Картавый на Шибанова. Григорий усмехнулся:

— За своего человека, значит, принял. Улыбка у Картавого получилась широкая.

— Ну, уж на опера я точно не похож.

С левой стороны, на самом краю стола была прикручена настольная лампа.

Можно было бы направить лампочку в сто пятьдесят ватт прямо в глаза подопечному и с удовольствием наблюдать за тем, как его лицевой нерв дергается при каждом остром вопросе. Но вряд ли подобная мера сумеет сломать его. Лене приходилось видывать и не такое.

— Значит, идешь в отказ?

Леня Картавый удивленно вскинул ресницы:

— Долг каждого гражданина помочь следствию.

— Обещаю тебе, что пожизненного ты можешь избежать, если расскажешь все, как было. Картавый неожиданно расхохотался:

— Господин хороший, хоть я и был примерным мальчиком, но моя добрая покойная мамушка всегда говорила мне о том, что весь мир делится на хороших и плохих дядей. А поэтому у меня есть сильное сомнение, с хорошим ли дядей я разговариваю.

Картавый сдержанно улыбнулся:

— Я не дипломат, господин хороший. Я всего лишь самый обыкновенный еврей.

— Хорошо. Где ты был утром третьего июня? Леня поморщился:

— Господин хороший, я даже не знаю, какое сегодня число, а ты мне говоришь о прошлом месяце. Хотя могу предположить… Где может находиться в это время благочестивый еврей? Скорее всего я был в синагоге и молился.