Слово авторитета

Вот сам ты, господин хороший, можешь вспомнить, где ты был месяц назад? — и, уловив на лице Шибанова едва заметное смятение, победно добавил:

— Вот то-то и оно, а меня пытаешь!

— Ты с Закиром Каримовым знаком?

— Ну ты даешь, господин хороший, — воскликнул Картавый. — Кто же не знает Закира! Только сразу тебе хочу сказать, в приятелях я с ним не был, и мы с ним никогда не пересекались.

— Выходит, параллельным курсом идете? съязвил Григорий.

Леня Картавый слегка нахмурился:

— Это смотря что ты имеешь в виду.

Я со своим прошлым завязал. Не спорю, всякое бывало по молодости, но сейчас я чист, как ангел.

— Ангел, говоришь, — ухмыльнулся капитан. — А как же твои «стволы»?

Что-то не вяжется с образом ангела.

— Господин хороший, — Леня Картавый был само негодование, — это чистой воды коммерция!

— Вон оно как, — удивился Шибанов, — нечасто приходится видеть, чтобы блатной еще и бизнесом занимался. Осудит тебя братва-то.

— В первую очередь я еврей.

— У меня же есть сведения, что ты с Закиром ходил в приятелях.

— Я не знаю, господин хороший, кто там тебе стучит, но если я с ним пару раз раздавил где-то в подворотне флакон бормотухи, это еще совсем не значит, что мы с ним по жизни кореша.

— Тебе как там, в хате, не тесно? — участливо поинтересовался капитан.

— Сокамерники не обижают? — В ответ Картавый лишь скривил губы. — Все ясно, — облегченно вздохнул Шибанов. — А то я ведь переживать уже начал, мало ли чего… Главное, чтобы компания теплая подобралась. Наверняка тебя там дожидаются, а тут я со своими глупыми вопросами пристаю, что и как?.

. Видишь ли, любопытство меня заело. Я тебя, наверное, прервал. Во время интересной беседы сюда выдернул? Мне даже как-то неловко, — и, стиснув зубы, проговорил с откровенной угрозой:

— Возвращайся в камеру и крепко подумай, если не хочешь, чтобы мы на тебя два трупа повесили. Мне-то ведь все равно, кто убил. Самое главное, чтобы дело было раскрыто. Конвой! — выкрикнул Шибанов.

В дверях появился круглолицый прапорщик с махонькими колючими глазами.

Заключенные прозвали его Хомяк. Действительно, в нем было нечто хомячье: щеки большие, слегка отвислые, такое впечатление, что за каждой из них он таскал по полкило яровой пшеницы.

— Отведи моего гостя в камеру!

— Ты числишься в федеральном розыске, — негромко объявил Федосеев, посмотрев на Закира.

— Я знаю, — слегка кивнул Каримов. — Уже четвертый день. Об этом я узнал практически сразу, через час и пятнадцать минут.