Слово авторитета

Вам «капуста» сама в руки идет, а мне как следует погорбатиться нужно, прежде чем копейку сколотить. Сам понимаешь, на мою пенсию не очень-то прокормишься. Закир усмехнулся.

— Что же ты тогда в менты пошел? Обратился бы ко мне в свое время, может быть, я бы тебя согрел где-нибудь на своей малине, в дело бы пристроил.

Сейчас бы на старости лет копейку имел и поплевывал бы на всех.

— Ведь кому-то нужно было и таких удальцов, как ты, под замком стеречь, — вяло огрызнулся Федосеев и, не дожидаясь, что ответит нахмурившийся Закир, поторопил:

— Ты вот что, кум, не забывайся, я ведь и обидеться могу, — сурово предупредил его Каримов и плавно отпустил сцепление.

 — Ты вот мне звонил, что у тебя разговор есть ко мне. А мне ведь тоже с тобой поговорить нужно.

— О чем же? — в голосе Федосеева почувствовалось напряжение.

— Доедем до места, узнаешь, — скривился Закир. До дачи Федосеева добирались часа полтора. Домик у Федосеева был небольшой, первый этаж из белого кирпича, второй — самый настоящий еловый брус.

Зимовать в нем было нельзя. Зато запросто можно было жить до самой глубокой осени, чем он и был ценен.

— При нынешних ценах такой домик не построить, — любовно проговорил Федосеев. — Если бы не подсуетился лет десять назад, уже перед самой пенсией, так до сих пор бы «викторию» только на базарах и видел.

Вокруг было темно, такое впечатление, что в округе опасались вражьего вторжения и потому старались не демаскировать местность.

Лишь на самой окраине в бревенчатом доме слабо пробивался желтый свет сквозь плотные занавески. Все спали. Оно и к лучшему.

Выгрузились в полном молчании. Было тихо, лишь где-то неподалеку стрекотал какой-то сверчок.

— Машину не поцарапай, — сердито произнес Закир, когда Иван Степанович, наклонив голову, принялся неуклюже вылезать из салона.

— А что ей сделается-то? — неожиданно развеселился бывший кум. — Она же из железа!

— Это твоя лопата из железа, — угрюмо проговорил Закир.

 — Если царапину сделаешь, слуплю по полной программе, как с лоха дорожного.

— Ладно, ты пока проходи в дом, а я быстро, — сказал Иван Степанович, приподняв лопату. Не хватало сейчас устраивать полуночных конфликтов. Он открыл дверь и включил свет. В комнате было уютно и чисто, как это бывает у холостяков, помешанных на чистоте. Иван Степанович спустился в сад.