Слово авторитета

И ведь не оплошал, так ее пилил, что до мозолей своего дурня истер. А вот убирать приходится самому. Это правда. Даже самая чистоплотная из баб непременно норовит схалтурить и замести мелкие соринки в дальний угол. Чего Иван Степанович не выносил.

Этот домик достался ему по наследству от старшей сестры, так и не сумевшей выйти замуж и умершей в одиночестве пять лет назад.

— Ну, я, в натуре, Закира не понимаю! — кипятился конопатый, стаскивая ящик. — И нужно ему сюда «стволы» прятать, если здесь даже путевого замка не отыщешь.

Федосеев только хихикал;

— В том-то и понт! Никто и подумать не посмеет, что здесь оружие хранится.

Ящики с оружием перетаскали в темную комнату и завалили каким-то древним хламьем.

— Послушай, я сейчас все-таки на трубу Закиру скину. Что-то в этом деле мне много непонятного, — произнес аристократ, когда Федосеев скрылся в соседней комнате.

Конопатый пожал плечами:

— Не любит он, когда его без особого дела дергают. Да еще по сотовому.

— Как бы потом поздно не было, — набрав номер, он с минуту терпеливо ждал, вслушиваясь в длинные гудки, после чего недоуменно произнес:

— Не отвечает… Не бывало с ним такого.

Громко стуча каблуками, вошел Федосеев. В руках он держал большую бутыль «Абсолюта». Очевидно, только что извлек водку из холодильника. Протер запотевшие стеклянные бока и сдержанно, старательно пряча клокотавшее в нем ликование, произнес:

— По стопочке… чтобы лежалось ему легче. Аристократ скривился:

— Ты будто бы не о «стволах» говоришь, а о покойнике. Иван Степанович замечанию не внял.

— Послушай, кум, мы тут вот что решили. Ответа от Закира нам дождаться нужно. Если его не будет, тогда уж извиняй… обратно поволокем.

— Я вас неволить не буду, — равнодушно произнес Иван Степанович, отрывая взгляд от стола, где аккуратно, бок о бок, стояли маленькие рюмки, до краев наполненные пьянящим дурманом. — Дело ваше, как посчитаете нужным, так и поступайте. Только как бы потом Закира не разозлить.

— А что это ты, кум, о нас беспокоиться стал? Ведь не вертухайское это дело.

На такие слова полагалось обидеться. Федосеев помрачнел и проговорил хмуро:

— Ссориться я с вами не собираюсь. А только ведь Закир и деньжат велел вам за работу подбросить. Ведь не зря же горб трудили. — Иван Степанович заметил, как глаза пацанов радостно блеснули. Он отошел к старомодному шкафу, запертому на ключ, и, роясь в карманах, негромко негодовал:

— Хотя за пустяшную работу давать такие деньги!..