Слово авторитета

Ну, многовато!.. Меня бы кто так баловал в молодости. Так нет же! — наконец ключ отыскался, он отомкнул дверцу, скрипуче повернувшуюся на петлицах, и сунул руку внутрь. — Где же это они… И не сыщешь так сразу… Ах вот, нашел!

Федосеев резко развернулся. В руках он держал «Макаров». В глазах парней он рассмотрел гамму чувств: удивление на столь нежданный поворот, злобу на собственное бессилие, досаду за свою доверчивость. Но более всего в их глазах преобладал страх, самый что ни на есть животный страх, способный зародиться только в подкорке головного мозга.

Жизнь, оказывается, уже закончилась, и умереть придется вот так нелепо — в чужой незнакомой комнате с наглухо зашторенными окнами.

Иван Степанович дважды нажал на спусковой крючок. Подходить к убитым не торопился и, убедившись, что больше им никогда не пошевелиться, посетовал:

— Скоты!.. Такой палас испортили. Одни только траты с этими покойниками! — Федосеев подошел к столу, где в неприкосновенности стояли две рюмки с водкой, и, взяв одну из них, проговорил:

— Вижу, ребята, что вы водочки-то не желаете.

 — Обращался он к конопатому, у которого вместо левого глаза зияла дыра. — Как говорится, дело-то хозяйское. А я вот не откажусь! Уж слишком день сегодня был тяжелый. — Ну… за ваше успокоение, — и опрокинул стопку.

Три часа ночи. Не самое подходящее время для нанесения визитов. В такое время следует лежать на мягкой перине, провалившись в глубокий сон, или мять сговорчивую девицу. Но вместо этого приходится наносить незапланированные визиты в чужие дома.

Винтовки находились здесь еще часа два назад, это совершенно точно. В сарае, где они хранились, остались на полу масляные пятна, а воздух был пропитан стойким запахом ружейной смазки.

Ага, скорее всего в углу стояли ящики с винтовками, а вот на этом столе лежали «стволы» «ТТ». Очевидно, от великой скуки и от желания как-то скоротать времечко охрана разбирала и собирала пистолеты.

Капитан Шибанов осматривал сарай. За ним, не отставая ни на шаг, топал стажер Сафронов. Вид у парня был обреченный, плечи опущены, словно его отходили по спине здоровенной дубиной.

— Как же ты его так проворонил? — укоризненно спросил Шибанов, повернувшись.

— Даже не знаю, как и вышло, — виновато затянул Сафронов, — он обычно через свой подъезд выходил и никогда не прятался. А тут через чердак пробрался и вышел из крайнего подъезда. Может быть, я его и заметил бы, да он облик изменил. Плащ какой-то надел да скрючился в три погибели. Я только потом догадался, что это он.