Слово авторитета

Нам никто не встретился, прошли по первому этажу…

В дальнем конце коридора мелькнула сутулая фигура Федосеева. Совсем ненадолго. На какой-то миг и скрылась тотчас, словно померещилась. Федосеев не подошел, хотя должен был, он ведь здесь за главного.

— Ладно, разобрались, — кивнул Шибанов. — Отцепи ему «браслеты», — приказал капитан Сафронову, — отсюда он никуда не денется.

— Понял, — и, вставив ключ, тут же освободил руки Картавому.

— Дальше все как по нотам, гражданин начальник, — проворковал Леня, стрельнув взглядом в сторону оператора, который уже успел навести объектив.

 — Сначала грохнул одного здесь, а потом поднялся с Бугром на второй этаж, там нашли второго…

Леня Картавый позировал, что было видно с первого взгляда. Он едва ли не впервые в жизни ощущал к себе такое внимание, а потому вел себя, как кинозвезда в провинциальной студии.

Оператором был парень по фамилии Пятаков, еще в прошлом году закончивший ВГИК. Он мечтал снять криминальную драму. А если получится, так замутить какой-нибудь крутой сериал и собственную жизнь разметить вехами в виде престижных премий на международных кинофестивалях.

Именно эта романтическая мечта подвигла его нацепить милицейские погоны и, набравшись терпения, внимать всякому старшему чину с таким благоговением, словно каждый из них вещал божественное откровение.

Еще полгода назад Пятаков признался, что материала для киноработ собрал предостаточно и при первой же возможности подаст рапорт об увольнении. Как бы там ни было, но сейчас, укрепив камеру на плече, он старался зафиксировать каждый вздох подозреваемого, как если бы намеревался в скором времени пристроить отснятый материал в золотой фонд отечественного кино.

— Ладно, пойдем посмотрим. Веди, как ты шел. Картавый довольно уверенно прошелся по коридору. Заминка произошла у одной из дверей (что можно списать на нервозность и стресс, в конце концов, ведь не в гости же они заявились). Но уже в следующую минуту смело распахнул нужную дверь.

— Где в это время сидел охранник?

— Гражданин хороший, ты думаешь, что я буду помнить о таких деталях? У бедного еврея так в башке заклинило, как будто его Талмудом по макушке треснули.

Но одно хочу тебе сказать точно, как только я внутрь вошел, так с ходу его и завалил.

— Значит, ты должен помнить, в каком месте он нахолился. Он что, стоял или, может быть, сидел? Леня Картавый радостно заулыбался:

— Вспомнил, гражданин хороший. Все вспомнил!.. Ну, прозрел прямо-таки!..