Слово авторитета

— С Антиквариатом переговорю, — твердо посмотрел Сева на пригорюнившегося Мишу, — все будет путем.

Глаза Севы Вологодского Михаилу не понравились, слишком много в них было напора и какого-то шального озорства, какое можно наблюдать только у шулера, припрятавшего козырного туза. А потом, имелась еще одна причина, главная, по которой Миша Хвост не мог принять предложение Севы. Он решил окончательно перечеркнуть свою прошлую жизнь и зажить на маленьком, но красивом острове добропорядочным рантье.

Антиквариат, Сева Вологодский, да и сам Варяг были для него уже тенями из прошлой безумной жизни, а впереди ожидала роль чудаковатого иностранца-богача, вкладывающего шальные суммы в фонд для бездомных животных.

Миша Хвост отрицательно покачал головой:

— Не годится… Не думаю, что мое положение такое уж безнадежное.

Голова его сейчас была занята совершенно другими мыслями. Как ему казалось, он уже стоял по колено в теплом океане, и смертельная опасность, что дышала ему в затылок, представлялась несерьезной.

— Смотри, — поднялся Сева Вологодский. — Я хотел как лучше.

Он не торопился поднимать со стола барсетку, как будто бы давал Мише Хвосту еще один шанс.

— Все обойдется, — уверенно сказал Миша, провожая гостя до двери.

Сева ответил не сразу. Хвост стоял рядом со своим телохранителем, едва не касаясь богатыря телом. В его присутствии Миша чувствовал себя очень уверенно, и его круглое лицо буквально излучало флюиды защищенности.

Взгляд Севы Вологодского остановился на бесстрастном лице телохранителя. И тот, как будто не выдержав откровенного интереса колючих глаз, прикрыл веки.

Ни слова не сказав, во дворе к Севе присоединился его собственный сопровождающий. Недоверчиво стрельнув по лицам провожающих, он открыл перед боссом дверь, закрывая его собственным телом.

— Поехали, — обронил Сева водителю, плюхнувшись в кожаное кресло «Мерседеса». И как будто ни к кому не обращаясь, произнес:

— Интересно, сколько это займет времени.

Миша Хвост вернулся в свою комнату и теперь отчетливо понимал, что обрести былое душевное равновесие не помогут даже привычная обстановка собственного кабинета и милое его сердцу расположение фотографий на стенах.