Слово авторитета

Пружина немного откатилась, и Захар непроизвольно подумал о том, что при сборке он потеряет целую секунду.

Внезапно у входа зазвучал звонок. Федосеев невольно посмотрел в сторону двери, и тотчас, стараясь не потерять и доли секунды, Маркелов опрокинул стол и увидел, как разлетелись во все стороны разложенные детали. Личному рекорду сегодня не бывать. Ножка стола, вывернувшись, ударила старика под локоть, и выпущенная пуля прошла над головой Захара, растрепав смертельно-жарким дыханием хохолок на самой макушке. Вторая пуля оцарапала кожу виска и громко шлепнулась в старомодный шкаф, оторвав от него большую занозистую щепу.

Маркелов отпрянул в сторону двери, а Федосеев, подогреваемый каким-то охотничьим азартом, продолжал целиться в Захара, пытающегося укрыться за выступом стены. На мгновение глаза их встретились — Маркелов увидел стиснутые челюсти и слегка высунутый от усердия язык, а еще «ствол», нацеленный в середину его груди. Дальше все просто: яркая вспышка ослепит на долю секунды, после чего пуля со стальным сердечником с легкостью разобьет грудную клетку и, разорвав аорту, выйдет из спины.

Захар уже хотел закрыть глаза, чтобы в грядущем небытии не выглядеть глуповато — все-таки не самое эстетичное зрелище, когда покойник пялится невесть куда.

Но неожиданно старик вскрикнул. Колени его подогнулись, и пуля, предназначенная Маркелову, со свистом рассекла воздух и с тупым стуком расплющилась о стену.

— Лежать! — ворвались в комнату двое собровцев. На лицах маски, на плечах тяжелые бронежилеты, отчего они казались невероятно могучими.

Они перевернули Федосеева на живот и, не обращая внимания на его немилосердную брань, нацепили на запястья наручники.

Следом в комнату ворвался Шибанов. В запачканных джинсах, худой, он напоминал нескладного подростка.

— Живой, — облегченно протянул он, заметив в углу неторопливо поднимающегося Маркелова. — Ну и напугал ты нас, товарищ старший лейтенант.

Федосеев стонал, припадая на раненую ногу, прервав стоны, он протянул безрадостно:

— Старший лейтенант, значит… Ловко ты меня обставил, ох ловко! Мне бы сразу догадаться следовало.

Помяни мое слово, далеко пойдешь.

Спецназовец, стоявший рядом, несильно подтолкнул Федосеева в спину, грубовато заметив:

— Ну, чего враскоряку встал? Пошел давай.

— Эх, сладили, называется? Сладили. Это надо же, на раненого старика «браслеты» нацепили.

— А ты, батя, не горюй, — весело подбодрил его капитан Шибанов. — Сейчас тебя в тюремный лазарет определят.