Слово авторитета

Уд немолодой, лет сорока пяти, тот был отменным профессионалом и так въедался в дело, что своей цепкостью напоминал клеща. Странно было другое — почему он до сих пор ходил в майорах.

Мужичонка был слегка смущен.

— Ну, как вам сказать… Ведомство-то у нас не совсем военное… А тут шутка сказать — снайперские винтовки. Здесь все гражданские и дисциплины-то особой нет. Вот я и пошел из каптерки кофейку взять. А то ночь-то длинная, ко сну клонит. А тут с этой отравой как-то повеселее будет.

— И что же это получается, вы кофе гоняете, а в это время у вас оружие тащат.

— Ну это не совсем так. — Мужчина выглядел обиженным. — При оружии у нас всегда кто-то остается. И в этой комнате мы находимся по очереди. Попасть в нее тоже не просто, сначала нужно войти в здание, а оно всегда закрыто. В него мы никого не пускаем, разве только своих. Потом нужно пройти через весь первый этаж, подняться по лестнице на второй. Здесь и находится помещение для хранения оружия.

— Эта комната у вас всегда закрыта?

Дядька вытер со щеки запекшуюся кровь, после чего растер ее в ладонях.

— Конечно же, по инструкции положено держать ее закрытой, — сказал он виновато. — Но в помещении все свои, закрываться как будто бы и не от кого. Поэтому, если говорить откровенно, мы не всегда так поступаем. Мы же друг друга часто подменяем, это все время открывать-закрывать. Ну и просто заглянуть, как говорится, словом перемолвиться.

— Ну конечно, как же без этого, — сочувственно проговорил майор. В его голосе прозвучал едва различимый холодный сарказм.

Крылов был уверен, что опер заметил его сразу, едва полковник перешагнул порог кабинета, но старательно делал вид, что не замечает стоящих в дверях людей.

Дальнейшее ожидание выглядело бы просто глупо.

— Полковник Крылов, — сдержанно представился Геннадий Васильевич, — дело забирает МУР, позвольте, я поговорю с потерпевшим.

Крылов с интересом наблюдал за тем, как поведет себя клещ. И не без уважения отметил, что майор действовал очень достойно, безо всякой суеты в движениях. всем своим видом давал понять, что подчиняется установленному порядку: аккуратно сложил разложенные на столе бумаги в белую папочку, помеченную какими-то замысловатыми знаками, и, не сказав ни слова, поднялся из-за стола.

Прогибаться майор не умел, и характер торчал в нем несгибаемым стержнем.