Зато напомнить о том, что мама — герцогиня Мортенгерская, пожалуй, стоит. Как и об известном факте: его величество Луи-Майрар-Койн терпеть не может, когда его признанных любовниц выставляют как шлюх.
— Ты бастард! — опять сорвалась в истерику Вивирона. — Ты не имеешь права!
— Просто не лезь ко мне. — Всё, я была в бешенстве.
При этом чётко понимала — если Вивирона пойдёт на нарушение правил и ударит магией, мне конец. В магии сокурсница несопоставимо сильнее меня.
Именно это заставило отступить.
— Бастрючка!
Круто развернувшись на каблуках, я направилась дальше по коридору. Там, впереди, уже маячила группа адептов — слетелись на скандал, но никто не стремился нас разнимать.
— Ещё слово, и я напишу королю! — обернувшись, огрызнулась я.
— Да что ты! И как? — Виви совсем обнаглела. — Почтовая карета-то не пройдёт! Мы заблокированы. Вокруг академии купол!
Всё. Держите меня семеро.
— Попрошу Рэйтрана. Он добрый и справедливый, он обязательно поможет.
Удар достиг цели, Виви взбесилась ещё больше.
И теперь в спину прилетело по-настоящему обидное:
— Да и пусть отправит. Ты не хуже меня знаешь, что Луи-Майрару плевать на своих бастардов. Вас как собак нерезанных! Вы лишь грязь, напоминание о его неудачах! Вы его величеству не нужны! И ты тоже не нужна!
Очутившись в комнате, я, как была, рухнула на кровать и накрыла голову подушкой. Укус змеюки оказался очень болезненным, даже слёзы покатились из глаз.
Тема была не нова — я всё понимала, и давно всё для себя решила.
Я прекрасно знала, что являюсь очередным неудачным «экспериментом» его величества. Не желанной дочерью, а всего лишь бесчисленной попыткой завести вожделенного сына.
И разочарованием, да.
То, что Луи-Майрару в определённой степени плевать, тоже знала, но давно смирилась. Последние пару лет меня это вообще не волновало, а теперь — вот."
"Укус Вивироны пробил все щиты, грусть накрыла лавиной. Я сжалась, скукожилась, впилась в подушку ногтями.
Умом понимала, что боль пройдёт, но здесь и сейчас легче не становилось.
Хотелось не просто плакать, а выть.
Я лежала, даже не пытаясь унять слёзы, а когда, наконец, стало чуть легче, принялась вспоминать истоки нашей с Вивироной взаимной антипатии.
Это началось очень давно, ещё на первом курсе. Я долгое время не понимала, почему белокурая сокурсница смотрит столь злобно, а потом мне объяснили. Ирония, но причиной неприязни стал Салис тэс Малей.
