Слово Императора

Собственно, в очередной вечер за семейным ужином меня и огорошили новостью, что мы отправляемся в рабочую поездку по стране. Нет, я искренне обрадовалась, что не останусь в замке одна, но все равно спросила:

– А что там буду делать я? Изображать каноническую идеальную жену?

– У тебя не получится, даже если постараешься, – ухмыльнулся Руамар. – Во-первых, я не собираюсь оставлять тебя на месяц одну, во-вторых, для тебя это отличная возможность соотнести теорию с практикой, так что поможешь мне, а в-третьих, рано или поздно тебя все равно стоило познакомить с подданными, и это просто хороший повод.

Рановато, но вариантов у нас немного.

– И когда мы выезжаем? Завтра? – уточнила я.

– Зачем же? Через две декады, – невозмутимо пожал плечами Руамар. – Я постараюсь в ближайшем будущем окончательно определиться с маршрутом, обратишь внимание в первую очередь на эти провинции. Пока точно могу сказать, что начнем с Тара.

– Да, конечно. – Я медленно кивнула. – Я правильно понимаю, меня не ждет теплый прием, так?

– Так, – не стал отрицать очевидного император.

Весь вечер он выглядел чрезвычайно задумчивым и сейчас разглядывал меня со странным выражением – не то оценивая, не то чего-то ожидая.

Оборотни на поверку гораздо ближе к нам, чем иные разумные виды. Простой народ по обе стороны границы принял окончание войны с облегчением. Это аристократия или крупные промышленники и торговцы способны получать выгоду от боевых действий, рядовые обыватели от войн не выигрывают никогда.

Но одно дело – конец войны и совсем другое – вчерашний враг на троне.

Вражда между людьми и оборотнями существовала очень давно, мы и прежде друг друга недолюбливали, а сейчас… Тухлыми овощами, конечно, закидывать поостерегутся, но особой радости ждать глупо.

Вражда по любому глобальному признаку, будь то ненависть к целому виду или какой-то определенной группе лиц, она всегда слепа и, увы, глупа. В Варуше мне пока доводилось встречаться только с очень умными двуликими или, как Уру, добрыми и в принципе безобидными.

Но я не сомневалась, что за пределами замка меня встретит совсем иное отношение. Большинству бесполезно объяснять, что не я эту войну затеяла, что я не имею ничего против оборотней как таковых; для них я – олицетворение всего человеческого, то есть – по определению враждебного. Для них я буду повинна в смертях близких и всех бедах.

Конечно, последние два года конфликт был вялотекущим, но изменить сознание народных масс – дело небыстрое.