Слово Императора

Еще для этих целей применялись индивидуальные дельтапланы, имевшие те же недостатки; разве что хранить их, ввиду значительно меньшего размера, можно было внутри гондолы.

За время спуска я успела вслух высказать себе под нос все, что думала про собственного мужа, про дирижабли, про небо, про степь под ногами и весь Руш в целом. Особенной смысловой нагрузки поток ненормативной лексики не нес, но мне все равно полегчало, и пропало навязчивое желание свернуть кое-кому шею. Страх временно отступил, хотя мечта поскорее почувствовать под ногами твердую землю и никогда в жизни больше не повторять таких полетов никуда не делась.

А еще, взяв себя в руки, я наконец-то сумела сосредоточиться не на эмоциях, а на событиях.

Что все-таки случилось с командой? И как это могло произойти?

Это покушение по здравом размышлении показалось мне довольно странным и уж больно ненадежным. Да, дирижабль был выведен из строя, погибла команда, но… он слишком медленно падал. Поломка должна была быть более серьезной? Или убийца просто ничего не понимал в дирижаблях и не знал, что с него можно спастись? С одной стороны, довольно странно ждать подобного от настолько умного существа, но с другой… может, он просто боится летать и сейчас пошел на поводу у своих эмоций, не поверив инструкциям? Хоть этот вид транспорта существовал уже больше двух десятков лет, многие до сих пор относились к нему с опасением и недоверием и предпочитали гораздо менее скоростные, но более привычные способы передвижения.

В свое время такое же отношение было и к железной дороге, а сейчас, спустя почти век, сложно было представить наш мир без поездов.

Интересно было, выжил ли кто-то еще. Допустим, команду отравили всю; но охрана, обслуживающий персонал – не слишком ли много жертв? Сразу было понятно, что организатор покушений не дорожит чужими жизнями: та девчонка, дочь Ордар-вера, по его плану наверняка должна была умереть. Но три с лишним десятка трупов?!

На заключительных метрах спуска стало ясно, что земля приближалась несколько быстрее, чем это казалось наверху, но напутственные слова Руамара все-таки всплыли в голове.

И ноги вместе, и приземление на плоскую подошву, и падать на бок. Не знаю, так ли было задумано или я что-то сделала неправильно, но приземление вышло жестким и весьма болезненным. Я прокатилась по ломкой сухой траве, набивая синяки и ссадины. Потом шальной порыв ветра еще протащил меня по земле, раздувая купол. Но тут я уже и сама догадалась, что делать.