Иначе мне бы просто вручили шкатулку с кристаллом у отца в кабинете и кротко погладили по голове.
— Выносите святыню свободного народа! — отдал приказ Рудольф Вольфдерлайн.
Глава 12. Момент истины
... Все в том же прошлом
Небольшой сундучок, со стандартным металлическим орнаментом в виде правильных ромбов — в таких хранили мелочевку — на первый взгляд, не таил в себе опасности. Я абсолютно ничего не чувствовала, как к себе ни прислушивалась. Не это ли повод для беспокойства: должна ли я улавливать зов камня, зуд, да хоть что-нибудь? И никого рядом, кто помог бы мне разобраться, что в данном случае является нормой.
Я досадливо смахнула со лба непослушную прядь. Отец помог мне подняться на возвышение вроде маленькой сцены. Здесь обычно давались камерные концерты, которые гостеприимные хозяева устраивали для приглашенных гостей. Какая злая шутка. Я маленькая карманная королева, от меня ждут всего лишь один незатейливый фокус. Никакого повода беспокоиться.
Разумеется, папа не отходил далеко. Он встал рядом с фортепиано, придвинутым к сцене почти вплотную.
И застыл с бокалом в руках. Высокий, худой, породистый. Узкий черный фрак и белоснежная рубашка выгодно это подчеркивали. Если описывать не человека, а волка — то выносливый и поджарый. Это значит, что часами будет бежать, ведя стаю за собой, и не собьется с ритма, не потеряет разум.
Вот почему в последние века Вольфдерлайны взяли такую силу. Мало быть могучим вожаком, если ты через два часа битвы не в состоянии вспомнить, в чем заключался первоначальный план.
Я перевела взгляд на Маркуса, который вернулся к родным. И они тоже рядом. Все важные семейства расположились таким образом, чтобы смотреть представление с наилучшего ракурса.
Маркус рука об руку с матерью. Я сразу поняла, что старший сын наиболее к ней привязан, а она больше всех опекала младшего, как самого ранимого, тяжело вписывающегося в общество других оборотней. Кого Розалинда любила больше? Я как единственный ребенок никогда не сталкивалась с детской ревностью.
Не к вечно же исчезающим подругам отца."
"Но в данном случае, уверена, ее сыновья не задавались таким вопросом. Даже прямому и тараноподобному Яристу с лихвой доставалось материнской любви. Тот держался ближе к отцу, всячески подчеркивая, что и он не менее силен и мужественен. Маркус же широко расставил ноги, набычился, напрягся. Словно не мне предстояло поднять крышку без прикосновения и выпустить кристалл, а ему.
Он даже боялся посмотреть на меня. Плохой знак.
