Он забрался на верхний балкон центрального здания — подозреваю, что других выходов на такой высоте он не нашел — и угодил в покои ректора. Там магическая защита особенно высока, и спрыгнуть вниз браслет не давал. Он пробовал стащить его зубами, у Вернона наконец сработала защита на проникновения, а у меня запищала тревога. Все произошло одновременно, в результате балкон с нескольких сторон атаковали наши спецы с факультета по физподготовке. Что бы мы без них делали.
И самое дикое в этом было, что Маркус в тот момент пребывал в горячке.
И не мог ни вздуть всех нас за недосмотр за наследником, ни успокоить сына. Вот и сейчас я заподозрила нечто подобное, учитывая взвинченное состояние мальчика не далее как вчера. Впрочем, можно было предположить, что с ребенка браслет стягивают насильно. В конце концов он единственный из имеющихся наследников Луны на данный момент.
— Я сын своей матери, — просто ответил Маркус. — И то, что испытывают настолько близкие мне люди, ощущаю без помех. Вас у меня всего двое.
Сложно ошибиться.
Спорить не имело смысла. Из аудитории мы выскочили вдвоем, не заботясь о том, что можем внушить подозрения. Я не представляла, куда бежать. Но, очевидно, следовало разделиться. Я взяла Маркуса за рукав, чтобы предложить ему пойти направо, а самой уйти прочесывать методические кабинеты. Хотя это как искать иголку в стоге сена. Ничто не мешало Стефану прятаться в жилой зоне, подвалах или в саду.
Вместо того, чтобы обратить на меня внимание, оборотень завыл. Сначала негромко, однако вой этот с каждой секундой набирал обороты.
Мысль, что он сейчас переполошит всю академию исчезла так же стремительно, как появилась. Альфа рода дер Варров взывал к тому, в ком текла его кровь, и всем остальным не имело смысла вмешиваться в дела семьи. Оставалось зябко поежиться и натянуть одеяло по самые уши. Далее я расслышала в этом зове не просто требование крови, но и безоговорочную власть родительского призыва.
Вероятно ли, что старейшины оказались в заблуждении и приняли ложь Элоизы за откровение… Или же она не лгала, и Стефан не примет этот зов, потому что он не относится к нему.
С другой стороны, мальчик всегда инстинктивно тянулся к папе, не признаваясь себе в этом. Неужели это была лишь потребность в суровой отцовской любви, которая у оборотней выражена даже острее, чем у всех неволков?"
"На мой вопрос ответил он сам. Откуда из глубин учебного крыла раздалось поскуливание вперемешку с затравленным рычанием. Мальчик там.
