Для этого ему пришлось наполовину обратиться. Человеческое тело меньше приспособлено для того, чтобы использовать его как таран.
Со мной творилось то же самое. Возможно, в еще более жестком варианте, так как ярость Полной Луны практически невозможно сдержать. Я схватила огромный тесак для разделки туш и вогнала его в столешницу. Перевернула стул и вколотила его спинкой в подоконник. Обе ножки торчали у меня в руках, как две биты.
Разумеется, я в курсе, что, когда ссорятся самец и самка из верхних кланов, то они, случается, разносят дом.
Мама постоянно набрасывалась на отца, но тот блокировал ее, не снисходя до оборота. Мы же с Маркусом демонстративно крушили все подряд — таким образом, чтобы не задеть друг друга.
— Истинный ни при каких условиях, даже в алой агонии, не навредит своей паре. Это противоречит природе волков, — вспомнила цитату из «Основ семейной жизни и нравственности у оборотней». Когда-то я зачитала этот учебник до дыр — когда не сомневалась, что мы курфюрстом и есть те единственные.
Повезло, что в доме никого, а стрекозел надежно укрыт. Стоп, почему задерживаются дети?
Обращаться наполовину умели только взрослые и знатные волки. Выглядело это жутко: если полный оборот делал из человека волка, разве что чуть более крупного, чем волк обыкновенный, то частичный превращал в монстра. Двуногого, покрытого шерстью от пяток до макушки, со звериной пастью и когтями вместо ногтей.
Такая махина обычно превышала два метро, и мы заранее готовили студентов к тому, что они могут встретить нечто подобное в одном из переходов академии.
Нам с Верноном удалось привлечь в наставники нескольких волков из первых семей. Каюсь, я и сама перекидывалась так несколько раз — вспоминать не хочется.
И вот два косматых чудовища, озираясь, вышли в холл. Ни я, ни Маркус не представляли, что делать дальше — после приступа ярости вернуться в человеческий облик не так и просто. Эмоции у обоих еще клокотали, но понимание, что сейчас сюда явятся детеныши, которые могут пострадать от летающих по комнатам комодов, отрезвляло.
Я знала только один способ, как перейти в человека — хорошая пробежка. Но при дер Варре это все равно что приглашение на охоту. За мной. Он кинется меня преследовать: мое искаженное оборотом тело для него — сосредоточие желаний, призыв, которому невозможно сопротивляться.
В таком виде мы не могли контролировать химически состав пота и других выделений, поэтому читали друг друга, как открытую книгу. И нейтрализатор на нем испарился.
