Как следствие все бои выиграл альфа из семейства дер Варр, не менее разумный, чем последний из Вольфдерлайнов, однако прямолинейный и куда более искрений. Проведя не один час с мамой Маркуса, я столько раз убеждалась, что она ни на минуту не пожалела о том, что сказала «да» окровавленному и едва стоявшему на ногах оборотню. А ведь достаточно было одного ее толчка, и он бы упал, потому что положил к ее ногам все силы.
Обруч истинности не почтил их запястья своим присутствием, однако дер Варр относился к супруге, как к высшему существу, которое ради него сошло с небес на землю.
Она родила ему троих сыновей и при жизни стала богиней своего клана. После ее смерти муж ушел за ней менее чем через год. Маркус и его брат Ярист превзошли своего отца в силе, а самый младший, самый поздний, пошел в мать и сейчас учился в одном из университетов Большого континента, изумляя магов тем, какими эрудированными и способными к излитию чистой энергии могут быть сыновья Луны.
Я размышляла о корнях Маркуса не просто так. В былые времена истинность не проверяли расчетами, а появление обруча-браслета считалось сопутствующим, но не единственным ее проявлением.
Кланы выбирали истинных, складывая, грубо говоря, два плюс два. Если Маркус — лучший из наследников первых семейств, то ему в жены годилась только первая из первых, то есть я. А какие еще варианты, если могущество Полного Дома во мне сочеталось с золотой серединой, которую в полной мере явил миру мой отец.
С момента моего рождения обе семьи были убеждены, что я и Маркус составим ту самую пару.
Когда я встретила его впервые, я не могла наглядеться. Я и сейчас уверена, что более совершенного волка не существует — рассудительный, выносливый, сокрушительный. Элоиза, как и я, потеряла голову на том же балу. Но если бы ни печать истинности, она бы никогда не встала между ним и мной.
Не знаю, сколько мы простояли вот так. Старейшины что-то говорили, потому что их губы шевелились, обнажая беззубые рты. Маркус рассеянно провел пальцами по плечу, и я включилась обратно.
Как же ненавистен весь этот фарс; они как раз обсуждают не кого-нибудь, а меня. Разглагольствовал старик с всклокоченными волосами и непомерно тощей шеей. Кажется, великий воин в далеком-далеком прошлом.
— … Совет не давал. Где это видано, чтобы главы рода оставили свои владения и кучковались здесь, в этой сомнительной академии, рука об руку с плебеями. Но когда мы услышали, что ты, девочка, вняла голосу разума и сняла обет, то поняли, что ошиблись.
