Сложный выбор

— Непривычно видеть тебя такой потерянной, — вырывает меня из воспоминаний голос Никиты.

Щербаков выглядит уставшим. На его лице легкая щетина. Никите идет небритость. Возраста добавляет. Интересно, какая у нас разница? Пять лет? Шесть? Больше?

— Занятия пропускаешь? — перевожу я тему, чтобы разговор не касался личных вопросов.

— Не без этого.

— Надеюсь, есть более уважительная причина, чем я?

Никита улыбается, пристально глядя мне в глаза.

— Я понял, что хочу бросить колледж, — вдруг признается.

— Что? — удивленно вскидываю брови.

— Нет, я этого, конечно, не сделаю. Да и отец подобного не допустит. Все зачеты поставят задним числом, мозги за это он мне прочистит дома, и на том разойдемся. Я давно сконцентрирован на проекте Игната. Жизненного опыта у меня мало, но точно знаю: если чем-то горишь и вкладываешь в это дело время и ресурсы, усилия обязательно дадут результат. Пусть не сразу, но все получится. Ты бы кого поддержала: меня или моего отца?

Я искренне недоумеваю, почему Никита остановил свой выбор на мне.

Ведь очевидно же, что мы с ним разные.

— Твое безответственное отношение к учебе пугает. Где гарантии, что проект Игната впоследствии не постигнет та же участь, как и твои занятия в колледже? Сегодня горишь, а завтра сгорел. Что потом? — рассуждаю я вслух.

То ли возраст сказывается, то ли привыкла поучать Щербакова на своих парах, но сейчас не могу удержаться от наставляющей речи.

— Хорошо, Никита, когда горишь и есть желание, внутренний ресурс.

В моей жизни было время, когда приходилось делать привычные вещи через силу и самостоятельно выбираться из депрессии. Независимо от того, нравилось мне что-то делать или нет. За плечами не было папы, который все разрулит. Ты знаешь, что в случае неудачи твой отец поможет и все решит. Это развивает в тебе излишний инфантилизм. И в ситуации с колледжем я бы встала на сторону Сергея Руслановича. Получи образование и делай что хочешь. Или совмещай. Но так, чтобы отцу не приходилось за тебя договариваться.

Никита прищуривается. Похоже, ему не особо приятен мой ответ. Но мне все равно.

— Тебе нравилась работа в колледже? — зачем-то спрашивает Щербаков.

— Нравилась, — честно отвечаю. — И очень больно, что ребята из твоей группы лишили меня возможности заниматься любимым делом.

— Моей подписи на том документе не было.

— Может, и не было, — пожимаю плечом. — Мне весь список не огласили.

— Я разговаривал с отцом.