Случай из практики. Том 2

Выходит, Лагарста все-таки сдался? Решил уберечь мальчишку? Единственного, кто теперь мог позаботиться о его искалеченных дочерях? Кто знает…

– В последний раз, правда, мне показалось, будто он колеблется, – сказал вдруг Лауринь неуверенно. – Когда я зашел к нему попрощаться и, как обычно, спросил, не хочет ли он кому-нибудь передать весточку…

– И в чем же выражалось его колебание? – спросила я.

– Ну… – Лауринь задумался, припоминая.

 – Он будто бы размышлял над чем-то пару минут, а потом улыбнулся и сказал, что ничего не нужно…

– И все? – Что-то не давало мне покоя.

– Потом, как обычно, сказал, чтобы я себя хорошо вел, – немного смущенно ответил Лауринь, – достойно служил и не уронил чести семьи… И все в таком роде.

– Лауринь, повторите это «все в таком роде», прошу вас!

Лагарста мог сказать что-то такое, чего лейтенант не понял сразу и, возможно, смог бы понять только спустя долгое время.

И очень может быть, слова эти предназначались вовсе не ему…

– Он сказал… – Лауринь нахмурился, явно не понимая, что́ на меня нашло. – Он сказал «берегись людей, которые пытаются казаться слабее и глупее, чем есть на самом деле, которые скрывают свое истинное «я», они опаснее тех, кто преувеличивает свои способности, чего бы это ни касалось». А потом добавил, – Лауринь виновато покосился на меня, – «в особенности это касается магов и придворных».

Он это дважды повторил – «магов и придворных». Я даже подумал, что это он о вас…

– Вот как… – Я нахмурилась.

Любопытно… Мог ли Лагарста рассчитывать, что об этих словах узнает кто-то еще? Хотя… Если он в самом деле был таков, как рассказывает о нем лейтенант, если он сотрудничал со Старсисом, значит, он был очень умен и проницателен.

Мог Лагарста догадаться, что я – вовсе не «старший королевский дознаватель», как представил меня Лауринь? Почему нет? Должность такая, конечно, существует, но я ведь назвалась настоящей фамилией, и я очень похожа на деда, который был частым гостем при дворе во времена службы Лагарсты. Думаю, он легко разоблачил неуклюжую ложь сына, но почему-то предпочел оставить это открытие при себе.