Случай в Семипалатинске

Папе тяжело. Если бы не служба, не знаю, что бы с ним стало.

Помолчала и добавила:

— Когда я выйду замуж и уеду, ему будет совсем грустно…

Глава 17. Снова кровь

Лыков ночевал в офицерском домике, в комнате сына. Ботабай разбудил его, когда было еще темно. Они поели холодного мяса и отправились на конюшню. Вскоре подошла Анастасия Лоевская, в дорожном платье, с зонтиком и небольшим баулом.

У Лыкова было нехорошее предчувствие. Триста верст по военно-почтовому тракту. Барантачей нет, граница относительно далеко.

Сыщик отвел аргына в сторону и спросил:

— У меня есть браунинг.

— У меня тоже, но это не годится. Принеси две винтовки с подсумками.

Ботабай посмотрел на питерца с недоумением, потом тряхнул головой:

Он ушел в арсенал и вернулся оттуда с магазинками Мосина и патронами. Пристроил их на дно брички, сам сел на облучок. Барышня удивленно покосилась на оружие, но промолчала. У нее на глазах Лыков переложил из чемодана в карман армейский перевязочный пакет.

— Если на нас нападут, то именно в барханах, — сказал сыщик. — Прикажи джигиту сойти с дороги. Пусть держит путь по гребням, переходя с одной стороны на другую, и смотрит внимательно.

Теперь они ехали медленно, не спуская глаз с Жумы. Вдруг, когда экипаж углубился в барханы на версту, джигит резко повернул коня. Тут же раздались выстрелы, и он полетел с седла. По тому, как Жума упал, сыщик понял, что он убит наповал.

Алексей Николаевич выпрыгнул из дрожек и потянул за собой Лоевскую, приказав:

Та не думала ни секунды: подобрала юбку и ловко нырнула под экипаж.

— Держи левую сторону, а я правую!

Аргын кивнул и тут же в кого-то выстрелил. Лыков смотрел во все глаза, но противник не показывался. Вдруг над барханом поднялась папаха. До врага было меньше пятидесяти саженей. Бах! Бах! От волнения сыщик дважды промазал. Еще и оружие было незнакомое. Он взял себя в руки, навел мушку под папаху, мягко надавил на спуск.

Тут рядом раздался стон. Лыков обернулся и увидел, что Ганиев ранен. Он извивался, держась за левый бок. Черт, там же сердце… Питерец перекатился, вытащил пакет, задрал аргыну бешмет с рубахой и стал быстро перевязывать рану. Винтовку пришлось на время отложить. Он затягивал бинты и кожей чувствовал, что сейчас подстрелят и его. Совсем рядом из-за бархана поднялся туземец и навел карабин.