Случай в Семипалатинске

Ведь чудом не попался! В следующий раз такого везения уже не будет.

— Я понимаю, — посерьезнел начальник Генерального штаба. — Сидели бы сейчас в крепости. А мы говорили бы, что знать вас не знаем… Хорошо, я скажу Николаю Августовичу. Ступайте, голубчик, вы потрудились на славу. Пожелайте от меня здоровья Виктору Рейнгольдовичу.

Из приемной поручик действительно направился в Николаевский военно-сухопутный госпиталь. Таубе сидел во дворе на скамейке и поджидал его.

— Ну, доложился Феде?

Вся армия звала Палицына Федей, он это знал и не обижался.

— Доложился и удостоился устной благодарности.

— Из устной благодарности шубу не скроишь. Ну, я при случае напомню. Садись, Брюшкин. Есть интересные новости.

Тон у генерал-майора был такой, что Павел сразу насторожился.

— Да нет, все хорошо, — успокоил барон сына своего товарища. — Даже слишком. Замечательно, что ты не сжег в той подворотне бумаги от Буффаленка.

— Федя то же самое сказал. Мол, сведениям резидента номер девяносто два нет цены.

— Ерунда все и глупости. А вот приложение к основному донесению, которое касается твоего брата, очень важное.

— Николки? — удивился поручик. — Где он и где Фридрих Гезе?

— А вот поди ж ты. Буффаленок, он же Гезе, попал в Германию через Циндао. И у него там до сих пор сохраняется агентура. Так вот. Человек Буффаленка прислуживает в офицерской столовой Третьего морского батальона, который стоит на острове. В ней кормятся не только моряки, но и все офицеры гарнизона. И кельнер подслушал обрывок разговора между двумя лейтенантами.

— Задумайся. Там всего несколько фраз. Один офицер сказал: «Задал нам хлопот белый китаец. Семьдесят пять тысяч в русских золотых десятках! Едва собрали». Второй ему ответил: «Зато англичане будут в ярости».

— Ну и что? — повторил Лыков-Нефедьев. — По-прежнему ничего не понимаю. Кто такой белый китаец?

— Пока не знаю. Но догадываюсь. Да и Федор предположил, что это имеет отношение к случаю в Джаркенте.

Поручик начал соображать:

— Чунеева посадили под арест за убийство, которого он не совершал. Англичане в ярости… А немцы заплатили за это огромную сумму. Так?

— Правильно рассуждаешь. Непонятно, что там за белый китаец. Все китайцы желтые. Кроме…

Виктор Рейнгольдович задумался, а потом вдруг хлопнул себя единственной рукой по лбу:

— Ах я, старый рамолик! Не все китайцы желтые. Есть же албазинцы!

Глава 21.