Случай в Семипалатинске

Белый китаец

Алексей Николаевич ходил по камере и взволнованно рассуждал:

— Нет, понимаешь? Это как фонариком осветить темноту. Ты сам говорил, что верить тут можно одним русским. Все остальные легко обманут: дунгане, таранчи, даже твои любимые казахи изменят за деньги. А когда мы искали, например, германского агента, то назвали колбасника и эскулапа. Помнишь тот разговор?

— Помню, — ответил Николай.

— Никому из нас не приходило в голову подозревать своих, тем более офицеров. Таких, как подъесаул Забабахин.

Подпоручик упрямо помотал головой:

— Я не верю в вину Кузьмы Павловича. У нас есть только обрывок фразы. Почему именно Забабахин?

— Потому что все улики указывают на него. Я заподозрил офицеров после того, как прочитал телеграмму: «Срочно отозвать доверенность девятнадцать дробь три». Это был приказ на устранение Тайчика Айчувакова. Депешу могли послать четверо: подполковник Малахов, помощник прокурора Штюрцваге, штабс-капитан Рамбус и — Забабахин. Но Малахова со Штюрцваге подозревать смешно, вся их служба прошла в Туркестане, на виду.

Рамбуса проверили, штабс-капитан тот, за кого себя выдает. А вот Кузьма Павлович… Полиция опросила тех, кто учился с ним в Новочеркасском казачьем училище. И тех, кто служил с ним в одном полку. Ты знаешь, как проводится проверка тождественности личности?

— Догадываюсь. Сравнивают те черты, которые не меняются с годами?

— Да. Рост, цвет глаз, особые приметы наподобие шрамов… Еще привычки, манеру поведения, отличительные особенности характера.

— И что выявила проверка? — напрягся подпоручик.

— Двое из числа бывших юнкеров показали: когда Забабахин сердился, или возбуждался, или напивался, его серые глаза быстро темнели. Становились на время почти что карими. Ты когда-нибудь замечал такое за Кузьмой Павловичем?

— Нет, ни разу. Хотя приходилось видеть его и пьяным, и взволнованным.

— Это первое отличие. Далее: на левой ноге, на икре, у юнкера Забабахина было родимое пятно размером с алтын.

Лыков-Нефедьев задумался:

— И как мы это проверим?

— А если он не согласится? Есть люди, которые терпеть не могут публично раздеваться.

Даже если они не шпионы.

— Надо как-то заставить. Медицинский осмотр? Давай я ему на ногу что-нибудь уроню, и потащим подъесаула к доктору.

— Папа! — Николай сердито стукнул по столу. — Расскажи сначала про албазинцев. Я ничего не знаю. Это их называют белыми китайцами?

Коллежский советник вздохнул:

— Истории этой скоро двести тридцать лет.