Случай в Семипалатинске

А Вася Окаянный в земле гниет, паскудник.

Лыков двумя пальцами поднял «ивана» с колен, приблизил к его лицу свое, сделал мину пострашнее и произнес:

— Ты убил Присыпина, а на Васю свалил. Мы уж все знаем.

Но атаман не убоялся зверской физиономии сыщика. По всему было видно, что это тертый калач и с ним придется повозиться.

— Эка хватили, — ответил он с усмешкой. — Мало одного, решили и меня туда же приписать? А вот шиш.

Ответ Жоркина питерца не удивил. Если тот признается, пойдет на виселицу. Кто же сам себе без давления подпишет смертный приговор? И он сказал так:

— Я знаю, ты боишься петли.

Правильно боишься. Но повесят того, кто нанес полицмейстеру шесть ударов ножом. Остальным — бессрочная каторга. Раскинь мозгами, если они имеются. Непосредственного убийцу я найду быстро. Соберем твою шайку в одну горсть, кто-нибудь да расколется. Ну? А признаешься добровольно, — получишь облегчение.

И тут атаман бросил быстрый взгляд на Дутого. Тот стоял на коленях, задрав голову, и смотрел на него.

Лицо бугая сделалось напряженным. Прочитав что-то во взгляде атамана, бандит вскричал:

Сыщик кивнул казахам, и они потащили Дутого прочь. Тот вырывался. Силищи детина был немалой, четыре человека никак не могли с ним справиться. Подбежало подкрепление, и с большим трудом богатыря закрыли в кибитке летней кухни.

— Ну? Мы теперь одни.

Но «иван» и не думал сдаваться.

— Дальше-то как будет? — спросил он, косясь на стоящего рядом офицера.

— Да, забыл представить, — спохватился питерец.

 — Это подпоручик Лыков-Нефедьев, сынок мой. Служит в военной секретной службе. Она и занимается убийством капитана Присыпина. Военный министр попросил им помочь. Меня сюда прислал сам Столыпин, чтобы убийц найти и наказать. Соображаешь?

— Чего тут соображать? Вы и ищите, а мое дело сторона, я не при чем. Капитана вашего Окаянный зарезал, все про то знают. Я чем не угодил? Сторонний человек, а вы с больной головы да на здоровую?

— Осведомители сообщили со всей определенностью: убивала твоя шайка.

А Васю вы подсунули заместо себя: соперника убрать, и вину перекинуть.

— Ха! Мало ли что люди брешут? Поставьте меня перед ними глаза в глаза, пусть повторят свое вранье!

— Ну тогда я сейчас начну бить тебя смертным боем, — с неохотой произнес коллежский советник. — Не люблю такие приемы, а деваться некуда.

— Моя, чья же еще. Живым оставлю, чтоб под суд не пойти из-за всякой дряни, а вот насчет здоровья… Со здоровьем придется тебе, Яшка, проститься.