Случай в Семипалатинске

Он очень удобная фигура для масштабной провокации — из-за ссоры с Джоном Алкоком. Кто-то решил использовать конфликт двух офицеров в свою пользу. Сидя здесь, мы долго будем выяснять, чьих это рук дело. Японцы вполне могут играть свою игру, это в их традициях. Ресурсы и люди у них имеются. И агентурная сеть осталась, еще с войны. Так что езжай, выручай Чунеева. Военное министерство будет тебе помогать… негласно.

— Негласно? Почему же?

— В английских газетах уже появились статьи об этом деле. Они прямо обвиняют подпоручика Лыкова-Нефедьева в умышленном убийстве Алкока.

Русский-де испугался дуэли и избавился от противника бесчестным способом.

— В такой ситуации Редигер спасует, да еще Извольский на него нажмет. Военный министр нам сейчас не помощник. Он влюбился, как мальчишка, в дочь генерал-лейтенанта Холщевникова, барышню вдвое моложе его. Ее отец — тот самый Холщевников, бывший губернатор Забайкальской области, помнишь? Которого посадили в крепость за потачки революционерам в Чите в девятьсот пятом году.

Жених выхлопотал для будущего тестя у государя прощение. И теперь старается быть святее Папы Римского, чтобы не дать повода к малейшему недовольству собой. Поэтому помогать тебе придется неофициально. Редигер сегодня уже сказал мне: пусть подпоручик признается. Скажет, что была честная дуэль, хотя и без извещения начальства… Ведь британец сам его вызвал. Тогда мы накажем Лыкова-Нефедьева максимально мягко. Год тюрьмы и отчисление со службы. Имена секундантов может не называть.

— Вот скотина! Николай должен сознаться в том, чего не делал? Зато это устроит министров. На судьбу моего сына им наплевать.

— Так и есть. Чего же ты хотел от наших министров? На такой должности это уже не люди, а функции. Как сложатся обстоятельства, так они и поступят. И скажут, что их вынудили интересы государства.

— Вот им! — сыщик сделал неприличный жест. — Найду настоящих виновных, и тогда держись…

— Только войну там не начните, Алексей Николаевич, — попросил Снесарев.

— Ради сына я никого не пожалею, — пригрозил Лыков.

Он немного успокоился. Помощь военных, даже негласная — большой плюс. В тех краях вся власть у военных, а полиция на подхвате.

— Давайте конкретику, — потребовал он. — Как покойный проник на русскую территорию? Опять без паспорта, пряча теодолит под полой и набив карманы мензулами?

— Нет, на этот раз Алкок въехал официально, с дипломатическим паспортом, в котором стояла отметка нашего консула в Кашгаре.