Случайная мама

А потом к нам присоединяются байкеры и другие друзья Луки. Музыканты входят в раж и поют на бис, мы с Михалычем друг другу подмигиваем, подбадривая. Вокруг веселая вакханалия. Хочется двигаться, жить и громко смеяться, что я и делаю. Несмотря на пораженное молчание некоторых важных гостей.

– Ну что, – спрашивает хитро Михалыч, когда стихают аплодисменты, – по бокальчику минералки?

Я поднимаю взгляд к небу и делаю глубокий вдох. Я будто лет двадцать скинула за эти минуты. Вновь чувствую себя первокурсницей, когда можно отплясывать ночь напролет, пить что хочешь и делать что хочешь, зная, что у тебя вся жизнь впереди и все обязательно получится так, как ты хочешь.

Общежития подружек, дискотеки, смелые поцелуи…

– Нет, – говорю я с улыбкой. – Я бы лучше выпила водки!

– Эх, Ира, Ира, смотри, у тебя из-под носа мужика увели! – ворчит рядом со мной недовольный Егор.

Я кошусь в сторону, где Михалыч отплясывает с женщиной примерно его возраста. Она сама к нему подошла. Симпатичная, настоящая леди, даже в шляпке, которая ей очень идет.

Подошла и пригласила.

Михалыч взглянул на стопку водки перед собой, потом на нее и… ушел. И судя по тому, как у них получается и как она улыбается ему, уже вряд ли вернется.

Но ничего, мы с ним хорошо посидели, пусть и недолго. Оказывается, он приятель Луки. И так, от скуки, присматривает иногда за его чайной лавкой. Рядом живет и, если что, хулиганов гоняет.

Наблюдать за ним и женщиной интересно. Смотришь и понимаешь, что возраст – это и правда только про паспорт.

Молодые делают важные лица, а они веселятся, они отдыхают и ничего не стесняются. Потому что знают: на такие глупости времени нет.

– Так, – вздыхает Егор, вновь привлекая к себе внимание, – ты выводы сделала?

Мне та-ак смешно. Он такой серьезный, ворчит, бухтит, переживает обо мне. Хочется его подразнить.

– Сделала, – киваю и очень стараюсь не рассмеяться, – водка под соленый огурчик вкуснее всего! Только огурчик должен быть не маринованным, а бочковым, знаешь, таким, соленым-соленым, чтобы аж зубы сводило!

Он громко выдыхает.

И так медленно, что я успеваю выпить стопочку и закусить тем самым «не очень» огурчиком.

Егор двигает ко мне поближе тарелку с едой, которую захватил, чтобы смягчить свои нотации. Я с благодарностью ем парочку канапе, уничтожаю пару огромных креветок и что-то, что опознать не могу.

– Вкусно, – двигаю тарелку обратно к нему, – попробуй.

Он всматривается в меня, а потом машет рукой, подзывая официанта.