Случайная (СИ)

— Отец, до такого приветствия вы с Сашей, по земным меркам, ещё не доросли. Сначала объясни ей, кто ты, и почему она здесь.

Мой…"дядя" выпрямился и, все так же, улыбаясь, приложил руку к своей груди.

— Приветствую тебя, дитя, в нашем доме. Меня зовут Диментиус, я родной брат твоего отца, Азахридиса, — бархатный голос был пропитан теплом и светом, лишь глаза выдавали немалый опыт пережитого за плечами и явно строгий характер. — Знай, что можешь принять меня как отца, или же наставника. Александра, я искренне рад, что теперь ты с нами, — удивительно, но я не ощущала фальши, смотря в глаза мужчины, и расслабляясь, тут же почувствовала, как по телу побежали лёгкие мурашки.

 — Сожалею, что не могу познакомить тебя со своей супругой, несколько оборотов назад она приняла решение присоединиться к группе Вознесенных. Но у тебя есть я, Клайд, и остальная семья. Сегодня же вечером мы все поприветствуем тебя и поделимся своим светом. Нет слов, чтобы передать, как я благодарен Вселенной за то, что она вернула тебя домой!

Под конец его речи, у меня уже кружилась голова.

И когда мужчина протянул мне руку, я схватила её двумя ладонями, сжимая так крепко, как только могла. От него веяло таким теплом, что все в груди сжалось. Стоило немалых усилий удержать себя на месте, и не кинуться в родные объятия.

Родной… Немыслимо, но я чувствовала к незнакомцу то, что можно испытывать только к самому близкому человеку. К тому, кого у меня никогда не было. Почти никогда…

В голове невольно встал образ незнакомца из клуба.

Чёртова орионца, из-за которого вся моя жизнь пошла под откос. Что за наваждение?!

Хотя… Именно благодаря той встрече, состоялась эта. Я больше не одна. Теперь у меня есть семья.

Осознание этого будто вывернуло меня наизнанку. Очнулась я уже сидя на руках мужчины, которого так хотелось назвать отцом. Слезы не желали останавливаться, пока меня качали на руках и ласково гладили по голове.

Господи, как много в простой нежности, заботе.

Я так редко позволяла себе быть хрупкой, нежной. Я так редко позволяла кому-то увидеть то, насколько сломлена была всеми "подарками" судьбы. Брошена родителями, брошена мужчиной, что так легко украл моё сердце, иногда мне казалось, что все меня бросили, обрекая на одиночество. Но…

— Поплачь, поплачь родная, — тихо говорил Диментиус, а я, уткнувшись в его рубашку, вдыхала пока незнакомый, но приятный аромат.

— Простите, я не знаю, что со мной.