Случайная жена, или Наследство в подарок

Думаю, за девять лет мы это заслужили.

Меня трясло, но, как ни странно, голос был ровным. Наверное, сейчас даже Залесская-Вострова, которая знала меня лучше, чем я саму себя, ни за что бы не догадалась, что именно творилось у меня внутри. Я поразительно хорошо держала лицо, стоило лишь на мгновение глянуть в отражение зеркала у двери, чтобы это понять.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — выдал Богдан замогильным голосом, смотря на Руслана, а потом скривил губы и с издевкой произнес: — Ульяна.

— При чем здесь Уля? — рассеянно выдал Рус и все же зашел в номер, потеснив Богдана, заставив его сделать шаг назад.

— Я говорю о том, — проигнорировав вопрос деверя, я ответила Богдану, — что ты либо меня только что вспомнил, либо…

— Так вы аферисты? — Богдан наконец-то повернулся ко мне и посмотрел как-то по-новому. Только вот не аферистку он во мне видел, а просто заново знакомился. Я не знала, как это объяснить, но явно видела и слышала его вранье. Его бессмысленное трепыхание, за которое была готова его растерзать.

И ненавидела. Да. Именно ненавидела. Потому и держала свою внутреннюю дрожь под контролем, так же как и тон голоса.

— Не знаю, откуда вы узнали про мою потерю памяти, только не думайте, что у вас получится на этом сыграть и развести…

— Ты бы это… — Рус хлопнул Богдана по плечу и тут же с силой сжал руку, подавая на физическом уровне сигнал остановиться.

Залесский от этого жеста прищурился, но замолчал.

— У меня только два варианта: либо ты меня просто не узнал, но все прекрасно помнил, либо ты не помнил ничего, но пару минут назад как раз таки вспомнил.

Ты же отнекиваешься сейчас от обоих вариантов.

Все же не сдержавшись, я оттолкнулась от стены и подошла ближе к Богдану.

— Ладно. — Залесский отзеркалил мою позу, сложив руки на груди, и ухмыльнулся. — Допустим, так. Что дальше? — с вызовом спросил он, а я решила, что показное спокойствие — это, конечно же, хорошо, но не в нашем случае.

С размаху заехала ему по носу с левой.

И если в прошлый раз я порадовалась, что на левой руке не было гипса, то сейчас об этом безумно жалела. Наверное, даже сильнее, чем о том, что Бо действительно был жив. Надеюсь, Господь простит меня за такие кощунственные мысли. Но в этот момент, когда пришло четкое и ровное осознание, что Богдан ничего не забывал, меня душило от злости. От ярости, которой просто необходим был выход.

Залесский схватился за лицо, чуть согнувшись.