Случайный ребёнок. Шанс на счастье

– Ну что, когда выписывают? Я слышала, когда мы стояли за дверью…

– Дня через три. Может, даже завтра.

Врача искать на дом? Нахрен он нужен?

Почему я вообще попал к такому добросовестному доктору, а? Был бы другой – дал бы денег, и всё.

Кстати. А вот об этом я не подумал. Дать на лапу.

Точно головой ударился.

– Надеюсь всё же на завтра.

– А не рано? – задумчиво посматривает на плечо. – Это может быть опасно. Вдруг что-то случится?

– Всё будет нормально, – заверяю её. И чтобы больше не обсуждать эту тему, киваю на холодильник.

 – Торта? У нас его ещё много. Если хотите, можете угостить докторов.

– Можно? – нерешительно мямлит Славка.

– Твой торт – тебе решать, – снова треплю по голове.

Не понимаю, почему мне так приятно и тепло. Их присутствие, словно огонёк, согревает в морозное время холодные руки, которыми я их укрываю.

И намерен делать это дальше. Не давая погаснуть от мельчайшего дуновения ветра…

– Ма, о чём думаешь?

Ничего не утаишь от этого ребёнка! Вслух не скажешь, а теперь ещё и не подумаешь!

– Да ни о чём.

По мелочам.

Мне не нравится, что Беркутов так спешно выписывается. Мне не жалко приходить сюда каждый день по желанию дочери… Но как он там? Вдруг голова закружится, упадёт? Или что-то ещё?

Или я дура. Думаю об этом целый день, пока угощаю персонал больницы и некоторых пациентов.

И на следующий – тоже все мысли им забиты. Так и хочется поехать в больницу, поговорить с ним. Сказать, что под наблюдением врачей будет лучше.

Мы собирались ехать к нему со Славой вечером.

А днём позвонила Мила и сказала, что они с бабушкой поедут на набережную и хотят взять юную художницу, просидевшую весь день над альбомом, с собой. Я жутко хочу поехать с ними, но… Мне нужно поговорить с Беркутовым наедине. Как раз бабушка подольше побудет с новым членом семьи.

Отвожу Славу к Миле, а сама еду в больницу. Хорошо, что хотя бы сегодня я выспалась и могу спокойно сидеть за рулём.

Вчерашний день повторять не хочу. Всю ночь рисовали. Переделывали, перерисовывали. Я не сильна в художествах, а мелкая – тем более.

«Бр-р», – вздрагиваю про себя.

Больше не хочу вспоминать это!

На каком-то энтузиазме и хорошем настроении дохожу до палаты Беркутова. Пустой палаты. Оказавшись внутри, никого не нахожу. Даже его вещей.

Выбегаю в коридор, матерясь.

Нахожу его лечащего врача, спокойно попивающего в кабинете чай с конфетами.

– А где, – начинаю прямо с порога, – Беркутов?

Удивлённо застывает с конфетой в руках. Переводит на меня изумлённый взгляд.