Доктору бросилось в глаза, что сосуды расставлены в строгом порядке: все высокие сосуды разместились на полках с одной стороны комнат, где была прибита деревянная доска с надписью «Смодев», низкие — с другой стороны, отмеченные надписью «Маепа». На каждом сосуде, кроме нескольких опрокинутых, очевидно, пустых, в беспорядке разбросанных на одной из верхних полок, была бирка с номером, вероятно, обозначающим соответствующий номер каталога. Виллетт решил непременно отыскать этот каталог.
Но сейчас его больше интересовало, чем, кроме формы, разнятся между собой сосуды. Он наудачу открыл несколько высоких и низких кувшинов, чтобы получить представление о их содержимом. Но в каждом из них было одно и то же: немного тонкого, словно пыль, порошка разных цветов — серого, светло-зеленого, тускло-коричневого или белого. Содержимое разных сосудов различалось лишь по цвету, причем невозможно было заметить какой-либо закономерности. Голубовато-серый порошок мог стоять рядом со светло-розовым, некоторые сосуды, — безразлично, высокие или низкие, — содержали совершенно одинаковый порошок.
Самым примечательным было то, что порошок ни к чему ни прилипал. Виллетт опрокинул один из сосудов себе на ладонь, чтобы поближе рассмотреть его содержимое, но когда высыпал его обратно, не увидел на руке никаких следов порошка.
Доктор никак не мог понять вначале, что означают слова «Кустодес» и «Материа», и почему сосуды разного вида так тщательно отделены друг от друга и помещены отдельно от стеклянных банок, хранящихся в соседней комнате.
И вдруг в памяти доктора словно вспыхнуло воспоминание. «Снводея», «Маепа» — латинские слова, означающие «Стражи» и «Материю». Конечно, он много раз встречал слово «стражи» в недавно полученном на имя доктора Аллена письме от человека, утверждающего, что он — проживший мафусаилов век Эдвард Хатчинсон.
Одна фраза из этого письма запомнилась доктору почти буквально: «Нет необходимости держать Стражей наготове, и будет меньше найдено в случае Неприятностей, как вам слишком хорошо известно».
Что бы это могло значить?"
"Погоди-ка, — сказал он себе, — не упоминались ли эти «стражи» еще где-нибудь? Доктор никак не мог припомнить, где и в какой связи встречал он это слова. И вдруг его осенило. В то время, когда Чарльз еще не был таким скрытным, он много рассказывал о дневнике Элеазара Смита.
