Щенок у ней был, а он возьми да заболей, то ли отравился чем, то ли что, а она с ним все возилась во дворе, вот и простыла… Мы люди небогатые, на хороших лекарей денег нет, так мать ее травками пользовала, да без толку все, хуже да хуже… Тогда соседка ее и надоумила: пойди, говорит, к студентам, они тоже лечить умеют, сама у них какое-то зелье покупала. – Пекарь вздохнул. – Моя дура и потащилась. А они аж втроем пришли, переругались тут, что за болезнь и как лечить. Оставили микстуру, только не помогло, померла дочка, кровиночка единственная…
– А эти чьи? – нахмурилась я, кивнув на крутящихся вокруг женщины малышей.
– Соседские, – махнул рукой пекарь. – Та самая соседка, советчица-то, возьми да и помри, а у нее трое, и мужа нет. Взяли вот к себе пока что, может, какая родня объявится, а нет…
– Сами вырастим, – впервые подала голос женщина. – Их мать мне вместо сестры была, так что о приюте и не заикайся, не дам!
– Цыц, дура! – прикрикнул пекарь. Видно, спор этот начинался у них не в первый раз.
– Больше никто посторонний не приходил? – спросила я безнадежно.
Так же безнадежно задала я и обязательные вопросы о подозрительных новых жильцах и гостях соседей. Ничего пекарь с женой не заметили…
Ненадежная ниточка оборвалась. Ищи теперь лист на дереве… Можно опросить хоть всех жителей приречного квартала, толку-то? После шока, вызванного эпидемией, они и думать забыли о всяких подозрительных личностях, которых, может быть, и не было вовсе! А если были, то не подозрительные. Или… я не знаю что!
– Госпожа Нарен… – Пока пекарь пререкался с женой, Лауринь подошел ко мне и склонился к моему уху.
– Госпожа Нарен, а собака?
– Какая собака? – нахмурилась я, повернув голову и встретившись взглядом с Лауринем.
– Щенок этой девочки… – напомнил Лауринь. – От него она заразиться не могла?
Собаки тиротой не болеют, как и вообще животные, это я знала наверняка. Но…
– Чем болела собака? – спросила я, перебивая спор пекаря с женой.
– А? – вытаращились они на меня.
– Собака, – повторила я.
– Щенок, с которым возилась ваша дочь.
– Да кто его разберет… – пожал плечами пекарь. – Это у Эрлена спросить надо, он про собак все знает.
– Какого еще Эрлена? – насторожилась я.
– Ну, постояльца соседского, – пояснил пекарь удивленно.
– А давно он тут живет? – След, вроде бы остывший, вновь потеплел.
– Да уж который год… – Пекарь посмотрел на жену. – Наша-то дочка еще пеленки пачкала, а он уж был. Тому, стало быть, лет семь, а то и больше.
