Взять вещи. Свои и Дамира».
Ага! Сейчас!
У меня аж в груди перехватывает. Нечего тебе там делать, девочка. Там пока появляться не стоит. Нужно выяснить, почему убили Лайму. Найти заказчика. Или хотя бы понять, что он никому больше не угрожает.
«Закажи все на маркетплейсе. С доставкой сегодня. Я оплачу. Карта к номеру телефона привязана?»
«Да», — приходит тут же ответ. Сразу отправляю сотку. Мало ли что еще девчонке понадобится.
«Ой, это много. Я пришлю отчет», — печатает она.
«А вот этого не надо», — печатаю я и стираю.
Отправляю короткое «Хорошо» и внимательно смотрю на радостного Ефима.
— У тебя какой-то праздник, бро? — роняю насмешливо. Отвлекаюсь, наблюдая, как экономка торжественно вносит в кабинет поднос с чашками и бутербродами и разливает по чашкам горячий крепко заваренный чай.
Делаю глоток, обжигая терпким напитком горло, и жду. Ефим нетерпеливо ерзает и, как только Валентина выходит, заявляет важно.
— Прикинь, Ант. Исполнитель назвал заказчика. Там ситуация странная и точно с Лаймой не связана.
Глава 8
Большой дом Акнвистов пугает меня. Своей отдельной жизнью, странными звуками. Всю ночь у крыльца то и дело паркуются машины. Слышатся голоса с улицы. Потом кто-то уезжает, и снова новые иномарки высаживают новых посетителей на небольшом пятачке, выложенном плиткой и окруженном кадками с растениями.
И у нас на этаже кто-то ходит. Дергает ручку двери. Но так и не решается войти. Замков здесь нет, к моему сожалению. Поэтому и спать не могу. Тревожусь, ворочаюсь. А когда, наконец, засыпаю, мне в грудь прилетает маленькая вихрастая голова.
Малыш точен как часы.
— Иди ко мне, — привычно укладываю его рядом. Но Дамир вырывается, сонно садится на постели. Смотрит на меня заспанными глазами и тянет плаксиво.
— Мася… К маме хоцю…
— Спи. Она еще не пришла, — обнимаю ребенка.
— Не пишла? — уточняет он, ложась рядом. Обнимает меня ручонками. Закрывает на минуту глаза и снова распахивает их. — Маасяя, писать!
— Пойдем, — тяну его в санузел, примыкающий к нашей спальне.
— Я хоцю домой, — оглядывается по сторонам малыш.
— К маме хоцю. Она пидет?
— Я тоже хочу, мой хороший, — выдыхаю честно. — Очень хочу!
Держу малыша над раковиной. Меняю сухой ночной памперс на чистые трусики. Благо у Лаймы в шоппере всегда был запас.
Лайма!
Закусываю губу. Смаргиваю слезы и боюсь не сдержаться. Как ночью, при Анквисте. Только он взрослый человек и все понял правильно. А Дамирку точно испугаю своим ревом.
— Давай еще поспим, — прошу, вернувшись в постель.
