Отец Илья, — поясняет Федор, помогая мне выйти из машины. Забирает у меня из рук Дамира и командует в своей невыносимой манере. — Иди. Хоть свечку за сестру поставь. И за упокой псалом закажи. Пусть дней сорок отчитывают. Лайме там пригодится, — поднимает хмурый взгляд к небу.
— А вы? — тяну испуганно. Мрачный Федор Николаевич внушает мне дикий ужас. Его боюсь, а еще больше — реакции своего тела. Когда около гардеробной на него напоролась, испугалась сильно. Кровь, казалось, сейчас закипит в венах, а дыхания не хватит даже на простой вздох.
Просто сил не останется.
Большой сильный мужчина подавляет меня. Заставляет вжимать плечи и блеять, как последняя придурашка. Гипнотизирует меня властным голосом до икоты. А когда прикасается, словно разряд проходит по телу.
Хочу его игнорировать, но умом понимаю — ничего у меня не получится, как ни старайся.
— Оль, ты чего застыла? Шагай, — снова раздается над ухом новое указание. — А мы с Дамиром в скверике погуляем, — решает новоявленный папаша.
Вот только ген пальцем не раздавишь.
Мой племянник такой же! Ему на папин авторитет плевать. Он у нас главный начальник."
"Дамир Федорович!
— Мася, Мася, — вырывается из рук отца и тянется ко мне. — К Масе хоцю, — тянет плаксиво губы.
— Ну, иди к своей Масе, — со вздохом разрешает Федор. Отдает мне малыша. А тот маленькими ручонками обвивает мою шею.
— Мася моя. Мася… — причитает, будто сто лет меня не видел.
— Я с тобой, родненький, — целую в висок. Поправляю маленькую голубую шапочку. Закрываю ушки от ветра и ляпаю невпопад.
— А вы?
— Что я? — непонимающе смотрит на меня Анквист. А потом, словно догадавшись, морщит нос. — Не, я пас. Не хочу отсвечивать. Боженьке верю, но лишний раз не хочу на глаза попадаться, — усмехается он криво. — Иди, Оль. Времени мало.
Захожу в церковь, в притворе, в небольшой лавке, покупаю свечи, заказываю псалмы сестре за упокой.
— А о ком молиться, девонька? Ты же имя не написала, — старательно отсчитывает мне сдачу милая бабуля в белом платке.
— О рабе божьей Анастасии, — выдыхаю я.
— Так при крещении нарекли, — добавляю поспешно. А сама пытаюсь припомнить, когда называла сестру настоящим именем. Лет пять назад, не меньше. Почти сразу после побега Лайма устроилась в «Жар-птицу», и кто-то из клиентов помог нам поменять паспорта. Новые имена, фамилии, отчества.
С Дамиром на руках прохожу в храм. Ставлю свечи около суровых ликов святых. И прошу их, прошу!
Быть благосклонней к моей бедной сестре. Она хорошая. Меня спасла.
