— Откуда вы взяли?
— Ты сама говорила своему хахалю… Что тебе по фиг, лишь бы не зажимали…
— А, это, — тяну с облегчением. Еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. — Вы не так поняли, Федор Николаевич, — смахиваю слезы с глаз. — У меня проблема с деканом. Он на меня взъелся и подговорил нескольких преподавателей. Они меня зажимают. То есть ставят заниженные оценки…
— А ты типа отличница? — смеется Федор. — Никогда не целовался с отличницами, — притягивает меня к себе широкой лапой. Другой рукой ведет по спине и тихо шепчет на ушко.
— Не бойся. Ты под моей защитой. С деканом твоим я порешаю. А сейчас — беги, иначе я за себя не отвечаю, — нехотя выпускает из медвежьих объятий.
Скрываюсь в комнате. Запираю балконную дверь и пытаюсь перевести дух.
Что это было сейчас? Я вас спрашиваю, Федор Николаевич, что это было?
Глава 22
Вот только отличниц у меня не было!
Вру, конечно, в школе одна на шею вешалась. Думала, если по всем предметам пятерки, и преподы бьются в экстазе от шикарных знаний, то и я паду к ее ногам.
А вот и не фиг! Мне никогда не нравились правильные девочки. Вечно по шаболдам носило. И первая моя, Лена, огонь-девка была! Потом, правда, вышла замуж за какого-то лошарика, детей нарожала. Глаза потухли и руки опустились. На мужика ее мелкая братва наехала. Требовали бабла. Видите ли, ларек не там поставил. Ленка тогда за помощью прискакала. А я не отказал. Вписался. Всем по ушам надавал. Велел не трогать.
«Мужик мне этот почти как родственник», — ухмыляюсь устало.
Захожу к себе в рабочий кабинет, плюхаюсь в кресло и все пытаюсь понять, чем менятак зацепила Оливия.
«Молодого мясца захотелось», — думаю, ощерившись. И тут же обрываю себя. Ляпнул бы кто другой, всек бы, не колеблясь. Зацепила меня малышка, ох, зацепила!
Плеснув в стакан виски, выпиваю залпом. Горло обжигает от элитного алкоголя, а в груди тут же расплывается огненный жар.
За что пью, непонятно. И Лайму помянуть надо бы, и за здоровье молодых жахнуть.
Мажу взглядом по Брайтлингу. Через час праздничный обед в доме жениха.
Вот я после ЗАГСа домой и заехал. Все лучше, чем в свадебном кортеже, как г. вно в проруби, болтаться.
«Что им там пожелать?» — размышляю, прикрыв глаза. Надо бы какие-то слова подобрать. Теплые и добрые. А у меня в башке только одно вертится!
Плодитесь и размножайтесь!
И Оливия моя, девочка волшебная, все перед глазами стоит. Угорел я, что ли? Или из-за последних событий основной инстинкт обострился. Не знаю! Только одно понимаю четко.
