— Оль, ты же понимаешь…
— Все — значит, никто, — роняет она тихо и спокойно. Будто внутри что-то выгорело, оставив только привычную оболочку.
— Я тоже вместе с тобой скорблю о Лайме…
— Перестаньте. Не говорите неправду, — подскакивает она с места. Нервным движением поправляет выбившийся из хвоста локон. Обнимает себя обеими руками и добавляет с обидой. — Вы не скорбите. И всей вашей семье плевать. У вас свадьба, девушки, танцы с бубнами. А у меня горе, — выговаривает она и отворачивается к окну. — Как-то не по-человечески все, — всхлипывает она.
— Ладно, не будем, — тяжело поднимаюсь с места. Хочу подойти к ней. Обнять. Но торможу, не смея приблизиться. Только замечаю устало. — На завтра всю твою компашку придется отменить. Небезопасно это. Потом встретитесь, они тебе пособолезнуют, — добавляю едко и встречаюсь взглядом с Оливией.
— Они все равно придут. Я ничего отменять не стану. И это была их инициатива. Я только передала список Андрею. Предупредила.
— С чего это вся группа решила припереться? — теряю выдержку.
Тут надо с Рустамом перетереть, может, он знает, что за хрен с бугра у нас объявился? А я вокруг девчонки круги нарезаю."
"— Не группа, а всего пять человек. Так у нормальных людей принято быть вместе в горе и в радости…
— А ты с которым встречаешься? — тычу пальцем в измятый лист.
— Вас это не касается, — отрезает девчонка. — Вы мне не отец родной, — выпаливает на автомате и вздрагивает, будто жмурика увидела.
Странная реакция!
— Ты мне лучше скажи, с кем Лайма общалась.
Мужик какой-то богатый. Не знаешь?
— Да кроме вас, богаче никого не было, — устало отмахивается она и идет к себе в комнату.
— Подумай. Может, говорила что? — загораживаю дверь.
Обычно разговор заканчиваю, я и отпускаю собеседника тоже я. А тут… мелкая совсем берега попутала.
— Мне и думать нечего, — печально мотает головой Оливия. — Я не знаю, о ком вы говорите. А все, что касалось нас с сестрой, я вам написала в ватсап. Но вы не читали, — снова бросает обиженно.
И я чувствую себя нашкодившим школьником.
— Прочитаю. Занят был, — оправдываюсь зачем-то.
— Да, я заметила, — еле слышно заявляет малая и снова отходит к окну. Дескать, надоест работать дверью, сам отойдешь.
Поворачивается спиной, выражая полное пренебрежение.
— Дамира тоже на кладбище потащишь? — достаю из рукава последний козырь.
— Валентина звонила Валерии Васильевне. Она согласилась присмотреть. Надо будет с утра завезти, а потом забрать, — нерешительно сообщает девчонка.
