Я забираю деньги и молчу о том, что ты убил своего брата.
— Но… Часть этих денег я должен отдать одному очень важному человеку…
— Это уже твои проблемы. Полагаю, тебя не слишком прельщает перспектива оказаться в тюрьме?
Толик усмехнулся и смачно сплюнул на пол.
— Ладно, кореш. Тогда я тебе скажу одну вещь.
Деньги ты получил из рук грязной шлюхи. Твоя Ленка — проститутка. По ночам она трахается в гостинице с иностранцами и этим зарабатывает себе на жизнь. Когда Драный с товарищем чистили американца, Ленка мылась в ванной.
Ее тогда чудом не убили. Не знаю, как ты, но я бы не смог влюбиться в проститутку и уж тем более принять от нее деньги. Мне кажется, что это унижает мужское достоинство.
— Макс, не слушай его! Он все врет! — срывая голос, крикнула я и запустила пустой кружкой в Толика.
Толик успел наклониться, и кружка, ударившись о стену, с грохотом разлетелась на мелкие куски.
— Дура ты ненормальная, — покрутил пальцем у виска Танькин ухажер.
— Ты мне за эти слова ответишь, — схватив Толика за шиворот рубашки, взревел Макс.
— Как ты посмел сказать такое о моей женщине!
— А что я такого сказал? Твоя женщина шлюха до мозга костей. У нее отбоя от клиентов нет.
Макс отпустил Толика и растерянно посмотрел на меня.
— Лена, скажи, что это не правда. Если этот урод соврал, я не задумываясь прострелю ему башку.
Сердце мое остановилось, не в силах перенести чудовищной боли. По щекам, размывая остатки вчерашней туши, потекли слезы. Были они горькими на вкус. Мамочки родные, за что же такая невезуха? Встретила наконец мужчину, которого смогла полюбить.
При моей-то профессии это уже похоже на чудо. Надеялась на счастье. Выбраться из грязи хотела. Думала все забыть. Забыла, называется. Нашелся доброжелатель, напомнил. Спасибо ему.
— Макс, это правда, — опустив голову, сказала я.
— Правда?
— Да… До того, как мы познакомились, я была проституткой.
— Ты спала за деньги?
— Да… Сначала за маленькие, потом за большие…
— Лена, я не верю тебе, — побледнел Макс.
— Я теперь и сама в это не верю, но… Знаешь, Максим, пять минут назад мне казалось, что ты и есть та единственная соломинка, с помощью которой я наконец выкарабкаюсь из грязи.
Пожалуйста, не смотри на меня так, словно я совершила какое-то преступление!
— А разве проституция это не преступление?
— Нет, Максим, нет. Это вид заработка. Я не хочу и не буду оправдываться. Боже мой, как я боялась, что ты рано или поздно все узнаешь!
Мне было физически больно от одной мысли об этом.
