Больше всего Эйдена раздражало то, что Макмилиан выбрал не самый удачный период для внезапно проснувшейся братской любви!
Началось все накануне.
Эйден как раз вернулся после допроса герцога, собираясь отправиться в небольшое путешествие. По идее, Барлоу во всем сознался. Да, убивал. Да, обрабатывал специальным составом, чтобы сохранить тела. Да, ему нравилось это делать.
Он даже рассказал, кто поставлял ему информацию о жертвах, признавшись, что всех этих людей он так или иначе шантажировал, чтобы добиться исключительной верности и полного молчания.
Эвелина Данте стала случайной жертвой.
В тот день у Барлоу были совсем иные планы. Герцог не был дураком, поэтому понимал, что убийство аристократки, пусть и запятнавшей свое имя свадьбой с простым торгашом, будет не так просто скрыть. Именно поэтому он нацелился на прекрасную травницу, от которой отказался даже собственный отец.
Все уже было подготовлено, жертва добровольно пришла на бал, не подозревая о своей судьбе, но вмешался случай — когда Барлоу заметил Эвелину, ему внезапно захотелось увидеть ее мертвой.
Впервые он наплевал на безопасность, подумав, что сможет выкрутиться.
Только представив, что на месте Данте могла быть Виола, Эйден ощутил острый приступ желания закопать герцога так глубоко, как это только возможно. Ему пришлось приложить много усилий, чтобы не кинуться на мужчину и не задушить его своими руками прямо на месте.
Никогда ранее он не боялся за кого-то другого настолько сильно. Эти чувства так поразили Эйдена, что он еще какое-то время едва мог думать о чем-то другом.
— У меня есть кое-какие интересные бумаги, — таинственно сказал тогда Барлоу.
— Где они?
— Не так быстро, — усмехнулся Барлоу. — Ты ведь не глупый человек, понимаешь, что все имеет цену.
Эйден подавил желание скривиться. Он терпеть не мог таких людей, но по долгу службы ему приходилось сталкиваться с ними очень часто.
— Чем они важны? — задал он вопрос, складывая руки на груди и внимательно глядя на заключенного. — Тебя ждет казнь.
Ты должен понимать, что ничто уже не сможет смягчить этот приговор. Слишком много людей погибло…
— Простолюдины, — презрительно фыркнул герцог, перебив. — Кого они волнуют? Они все равно каждый день дохнут как крысы.
Эйден скрипнул зубами, стискивая кулаки.
— В первую очередь они люди, — процедил он, усилием воли заставляя себя успокоиться. — И вместе они могут представлять реальную угрозу. Если ты понимаешь, о чем я говорю.
Герцог хмыкнул, но промолчал.
