— Что такое? — встревожился мужчина, глядя на совершенно плоский живот жены. — Позвать лекаря?
— Нет, — якобы с трудом выдавила Эвелина. — Он не скажет ничего нового. Я уже знаю, что мне не следует волноваться, ведь это может навредить нашему ребенку, — договорив, женщина выдавила из себя пару слезинок. — Но как мне не волноваться, когда отцу моего ребенка совершенно на него плевать?
— Не говори ерунды, дорогая, — пробормотал мужчина, ощущая себя очень виноватым. — Все с нашим ребенком будет хорошо. Ты просто должна меньше думать о глупостях.
Виола больше никак тебе навредить не может."
"— А ему может! — едва не взвизгнула Эвелина, указав себе на живот. — Как ты думаешь, каково будет жить ребенку, старшая сестра которого сумасшедшая? Все будут указывать на него пальцем и смеяться! О, помилуй боже, он даже жениться не сможет, ведь все будут думать, что с его телом что-то не так, раз его сестра безумна! Ни одна семья не захочет тянуть в свою родословную такие корни! Ах, это ужасно. Я так люблю тебя, но твоя первая жена… Что же нам делать? Наш ребенок ни в чем не виноват!
Мужчина нахмурился сильнее.
В словах жены была доля правды. Он знал, насколько сложен высший свет. С помощью ребенка в будущем они могли бы подняться выше, но состояние Виолы могло стать проблемой.
Аристократы действительно крайне щепетильно относились к своей крови и не связывались с теми, кто был хоть как-то запятнан. Ему самому чудом удалось жениться на Эвелине. В свои сорок он и не надеялся встретить вторую любовь!
Эвелина заметила, что муж начал колебаться, поэтому ринулась в бой с удвоенной силой, используя всю свою хитрость.
— Послушай, Гордон, нам ведь не обязательно на самом деле исключать ее из семьи, — подвинувшись ближе, прошептала она. — Тебе просто нужно сделать вид, что семейная книга безвозвратно утеряна. — Сказав это, Эвелина заглянула в глаза мужа и беспомощно улыбнулась. — У нас будет две книги. Одна для дочери, а вторая для всех остальных.
Мужчина на миг замер, а потом глянул на жену как на спасительницу.
В глубине души он понимал, что, как только будет создана вторая книга, первая утратит подлинность, но это ведь такая мелочь, главное, его совесть останется чистой. Ему не придется самолично вычеркивать дочь из семьи, словно она для него ничего не значит.
— Думаю, ты права, дорогая, — Гордон наклонился и поцеловал руку жены. В этот момент он не видел, каким ликованием светились глаза женщины. А еще в них читалось презрение. — Я займусь этим немедленно.
