После этих слов Эйден полез в карман и достал небольшой мешочек, в котором позвякивали монеты. Что-то подсказывало Виоле, что там вовсе не медь и даже не серебро.
Подхватив деньги, Мадлена убрала их в ящик стола и улыбнулась более благодушно.
— С тобой всегда приятно иметь дело.
— Рад это слышать, мадам, а теперь…
Он замолчал, давая понять, что пришло время делать работу, за которую он заплатил.
Женщина тонко улыбнулась, покачала головой и посмотрела на Виолу.
Мгновение — и ее темно-карие глаза изменили цвет, став ярко-желтыми.
Виола запретила себе как-то реагировать. Она — дитя цивилизации, которая придумала фильмы! На большом экране доводилось видеть и не такое! Именно поэтому после первого удивления Виолетта принялась смотреть в горящие золотом глаза с интересом.
В какой-то момент ведьма протянула к ней руку ладонью вперед.
— Яви, — пробормотала Мадлена.
Виола сидела, застыв. Она немного опасалась — мало ли что сейчас произойдет? — но ничего странного в себе не ощутила. Опустив взгляд, Виолетта осмотрела себя и в тот же момент обратила внимание, что метки, еще недавно исчезнувшие, опять стали заметны.
— Да, я вижу, — произнесла ведьма. Виола вскинула на нее взгляд. Глаза Мадлены снова стали обычного цвета, без сверхъестественного окраса. — Проклятие действительно есть. Я даже знаю, кто его навел.
Ведьма презрительно скривилась.
— Кто? — потребовал Эйден.
Ведьма посмотрела на него и покачала головой.
— Ты не найдешь ее.
— Я хотел бы попытаться, — настаивал Эйден.
— Ты хороший клиент, но не проси слишком много.
Ты должен понимать, что за подобное шабаш не будет мне благодарен. Пусть некоторые идут не по той дороге, но они все-таки одни из нас.
Некоторое время эти двое сидели в молчании и упрямо смотрели друг на друга. Виолетта только и делала, что переводила взгляд с одного на другого. Вмешиваться она не собиралась.
В какой-то момент Эйден хмыкнул и покачал головой.
— Как хочешь, — бросил он, явно не слишком довольный упрямством ведьмы. — Сам ее найду.
— Попробуй, — отозвалась Мадлена.
— Мешать не стану, но от меня ты ничего не услышишь.
Эйден кивнул и замолчал.
— А теперь ты, — заговорила снова женщина. Повернувшись к Виоле, она осмотрела ее так, словно одежды не были для нее препятствием. Затем чему-то кивнула и принялась рыться в ящике стола. — Это проклятие марионетки. Ведьма делает соломенную куклу. Внутрь кладет написанное на бумаге имя жертвы. Лучше, чтобы оно было выведено кровью человека, на которого падет проклятие.
