— Меня… — срывающимся голосом произношу я, — изъяли по вашему приказу?
Не сразу понимаю, что за звук я слышу, а когда понимаю — холодею от макушки до пяток.
Айролд смеётся. Красивым переливчатым смехом, который дико пугает.
— Изъяли… — Айролд откашливается, — всё понятно, командор Валэйрд тебе в подобных терминах рассказал.
Он резко разворачивается, и у меня слабеют ноги, я натурально не могу двинуться с места.
Высокий, с широкими плечами и каменным лицом, он производит просто жуткое воздействие на меня.
— Алёнушка, хорошая моя, — тихо и вкрадчиво говорит он, — тебя не изъяли.
Изымают предмет. А ты…
Айролд делает шаг ко мне будто в замедленной съёмке — преувеличенно медленно.
— Ты настоящая, истинная найорика, — продолжает гулко говорить он. — Та самая, кто потенциально может стать парой, единственной, главной любовью на всю жизнь чистокровному лирарийцу. Это возвращает нас к вопросу, кто такая найорика."
"Внезапно он оказывается рядом со мной — только что был в десятке метров, но сейчас стоит близко, нависает, а я, обмирая от ужаса, даже моргнуть не имею возможности.
Его холодная рука касается моей, пальцы смыкаются вокруг моей ладони, он ведёт меня за собой к дальней стене, и я… моё тело послушно идёт за ним. Пытаюсь вырвать руку, сказать хоть что-то, но не могу.
Айролд подводит меня к… пожалуй, это можно назвать аквариумом, только вместо воды и водорослей — голые чёрные ветки, вокруг которых порхают дивные по красоте бабочки — яркие, разноцветные, с полупрозрачными светящимися крыльями.
Длинный тонкий палец указывает мне на толстую угольно-чёрную ветку.
— Смотри. Тут гусеницы. А вот куколки. Вот здесь, вот эта, смотри, начальная стадия куколки. А вот уже бабочка вылезла из кокона и сушит крылья, — пауза. — С тобой, Алёна, аналогия такая же.
Он гладит меня по волосам, берёт прядь волос, поглаживает её. Не могу двинуться. Сказать тоже. Ничего не могу. Невыносимо. Но я слушаю. Предельно внимательно слушаю его.
— Пока ты жила на своей планете, — понижает голос он, — ты была… гусеницей.
Когда… Исследователь на станции занялся тобой… он начал заворачивать тебя в куколку.
Холодная рука медленно накрывает мою щёку, поглаживает по губам большим пальцем. Я парализована, накрывает тошнота, отвращение, брезгливость…
— Сейчас ты… куколка. Найорика. Когда чистокровный лирарийец завершит настройку под себя… Ты станешь невестой. Вылезешь из кокона и начнёшь сушить крылья.
Теперь его пальцы холодят мой подбородок, приподнимая моё лицо выше.
