— У тебя продвинутый ИИ, излучаешь сойриу, способна на красный диапазон. Всё-таки слухи о попытках вырастить искусственную найорику верны.
Командор с некоторым сочувствием посмотрел на меня.
— Тебе кажется, что ты живая, думаешь и осознаёшь происходящее. Но ты искусственная модель, — он задумчиво потёр подбородок. — Там, на станции, было дохрена зарядных устройств. А меня угораздило схватить в качестве батарейки красивую куклу.
Он подошёл ближе, коснулся моего подбородка, нажал на губы.
— Очень красивую куклу.
Ты вызываешь желание. Казалось неправильным оставлять тебя там. Тебя делал настоящий мастер. Вызвать чувства у чистокровного лирарийца… Я думал, слухи о подобном лишь сказки. Очень качественная работа.
— Я не искусственная, — тихо произнесла я.
На глаза навернулись слёзы, впервые за долгое-долгое время. Со мной впервые говорили. Я слышала родную речь. Он говорил со мной. Смотрел с сочувствием. Он спас меня оттуда. Почему он называет меня куклой?
От обиды мои руки засветились синим и лиловым.
Командор схватил их, прижал к своей груди. Я изумлённо уставилась на то, как свечение втягивается в круг на его броне, и тот начинает светиться сильнее.
Ох… Он тоже втягивает эмоции?!
Меня обожгло душевной болью. Да он из подобных же тварей! Как те пришельцы-заряжанты, которые приходили на станцию! Он тоже питается моими эмоциями!
Вспыхнула злость — в ответ на это, яркое свечение вокруг моих рук, более синее и насыщенное потянулось в его кругляшок, который светился всё сильнее и сильнее.
Я вздрогнула, почувствовав прикосновение к своим волосам. Подняла на него ненавидящий взгляд.
— Тихо, малышка, — он тепло и с сочувствием мне улыбался. — Тебя запрограммировали на низкую сойриу. Поиздевались над тобой, да?
Вокруг его пальцев вспыхнуло лимонное свечение, окутав мою руку, проникло в моё горло, а на моих чувствах будто треснула корка льда. Многолетнюю плотину прорвало, и я разрыдалась.
Мои руки вспыхнули всеми цветами радуги, свечение всё время меняло цвет — и втягивалось в разгорающийся всё ярче диск в броне командора.
Он мягко обнял меня, и я всласть порыдала у него на груди.
Когда я, наконец, успокоилась, подняла на командора заплаканные глаза.
На его суровом лице было задумчивое выражение.
— Очень качественная работа… — прошептал он, гладя меня по щеке. — Поклялся бы, что настоящая найорика.
— Я не искусственная, — упрямо повторила я.
— Да, малышка, я понял, что ты считаешь себя живой.
