Я, по-твоему, вообще с пулей в голове – твоих подруг в постель тащить? На идиота похож?
– Скорее ты из меня идиотку делаешь.
– Что она тебе сказала?
– Она сказала, что ничего не было. Но заявила это так… как будто…
– Она подкатывала. Пару раз мне звонила. И раз приезжала, когда ты была в командировке, – замираю в его руках и чувствую слабость в ногах. Как ещё не упала – не знаю. – Но я ее сразу же выставил. Это все. Я тебя прошу, Оль, ну не надо из меня делать последнего придурка.
– Кто-то еще? Я смотрю, ты пользовался особой популярностью!
– Больше ничего.
Ну и конечно я тебе даже говорить не стал. Во-первых, вы с ней после этого стали совсем мало общаться. Во-вторых, такое больше не повторялось. За твоей спиной у меня даже и в мыслях не было кутить напропалую. Ну Оль. Я ж тебя на руках носил, как только мы с тобой познакомились. Да остальные бабы вообще померкли все! Оля! Ну почему ты мне не веришь? Я признал все, честно! Я ошибся один раз. Больше никогда ничего не было."
"Я, может, и дура, но мне легче в это поверить, это не до конца втаптывает в грязь воспоминания о мужчине, который когда-то был для меня всем.
И о нашей жизни, которая когда-то была счастливой.
– Поехали, я тебя отвезу?
– Егор. Давай мы обговорим ещё раз. Мы развелись, – даже удивительно, Егор безропотно согласился отдать часть имущества. Я думала, он будет откусываться до последнего. Чтоб сыну «досталось»… но он не стал… – у тебя ребёнок и другая женщина.
– Да нет у меня никого! Я сына люблю. Правда. А она мне никто!
Проглатываю горечь его ответа.
Хорошо, наверное, что он любит сына. Было бы хуже, если бы не любил.
– Как и я. Теперь никто. Не нужно мне звонить. И приезжать. Вот эти все букеты… ты меня только расстраиваешь. Я с тобой жить не смогу. И не хочу. И общаться тоже. Тем более у меня будет ребёнок от другого. Я не смогу переступить. И мне легче поскорее отстраниться. Потрясение для меня слишком велико. Ты… ты извини… ладно? Егор. Я тебя больше не люблю. После такого предательства невозможно дальше любить.
– Дело в нем, да? У тебя новый мужик? – выплёвывает каждое слово.
– Нет. Но с отцом ребёнка я общаюсь, да.
– Кто он?
– Это вообще не имеет значения. Какая разница? – всплескиваю руками. – Речь не о нем. А о том, что между нами пропасть.
– Кто? – настаивает. Горящий взор, агрессивный прищур. Подбородок застыл и неестественно выдвинут вперёд.
– Такое впечатление, что ты так ничего и не понял, – горестно отворачиваюсь и понимаю, что мне больше сказать нечего.
