Мы, кстати, даже вместе вне работы отмечаем особо крупные праздники: дни рождения, 8 марта, какие-то особенные даты. По магазинам можем вместе прошвырнуться, в кафе посидеть. Кидаем друг другу смешные картинки в сообщениях.
– Мы разводимся. Тема о детях теперь закрыта, – отрезаю довольно грубо, за что тотчас же чувствую стыд.
Кристина вскидывает голову, а из ее пальцев выпадает вилка и с неприятным отзвуком шмякает по тарелке. Которую ей только что принесли. Прекрасно, а я должна сидеть и смотреть, как она ест! Спасибо женской солидарности, подруга отодвинула салат в сторону.
– Как так? Вы же просто не разлей вода!
– Вот так получилось.
– У него любовница появилась?! – круглые глаза Кристины меня заставляют взять себя в руки и перевести тему разговора.
– Нет. Но дальше жить вместе не можем. Ой, а вот и мой заказ несут.
Кристина бросает на меня испытующие взгляды, но я четко обозначила свою позицию. Когда захочу поделиться – поделюсь.
Подношу первую же вилку ко рту и морщусь уже от одного запаха.
Что за черт? Куда ж столько бальзамика лить? Жуть какая. Ладно, может, просто кажется.
– Ты чего, Оль? Это ж твой любимый салат.
– Фу, кислятина, в рот взять невозможно, – разочарованно отодвигаю от себя тарелку, делая про себя зарубочку: больше не посещать это заведение. Чувствую, как поникли плечи.
Экран моргает сообщением.
А я ощущаю, как остатки настроения только что с обрыва рухнули вниз.
Егор: «Сегодня заберу тебя из салона. Поговорим».
*****
Выхожу ровно в пять вечера: видеться с Егором нет сил.
Муж знает, что я обычно заканчиваю в 18:15, и приедет к этому времени. Если я задержусь, он будет ждать до победного. А вот если я выскользну из здания пораньше, то однозначно не встречу ненавистное лицо – банально не успеем пересечься.
Быстрым шагом семеню к любимому авто и, не дойдя пяти метров, замираю в удивлении и жестком разочаровании. Прямо возле любимого мерина припаркован перламутровый Кадиллак мужа. Шикарно. С каких это пор у нас на стоянке столько свободных мест?!
Дверь уверенно распахивается, и «любимый» супруг вальяжно выбирается из машины.
Каждое его движение раздражает: то, с какой небрежностью он толкает дверь, закрывая. Как он проводит рукой по волосам. Как твёрдо шагает мне навстречу, опаляя жестким взглядом. Даже привычно выбритые две короткие полоски над правым ухом заставляют впасть в уныние.
– Здравствуй, – раздаётся глухое приветствие.
Не хочу слышать его голос. Меня аж коробит внутри. До дрожи.
– Здравствуй.
