Врачи говорили, что физические нагрузки должны быть снижены. Не знаю. Может, она уже переросла эти предупреждения. Мы каждый год обследуемся. Все в порядке. Но я все равно беспокоюсь.
– Серьёзные проблемы? – становится грустно. Со стороны кажется, что у девочек нет проблем. Они всегда весёлые, общительные. А про Анютку… я бы никогда не подумала, что у этой егозы проблемы со здоровьем.
– Дааа… – Юля смущается и опускает глаза на мой живот. А потом поворачивается в сторону Анюты. – Потом как-нибудь расскажу. Тебе сейчас не нужно это.
Слабая улыбка трогает уголки её губ, но глаза Юли наполняются печалью. А я не могу так просто отмахнуться. Девушка явно намеренно остановила себя.
– Юль. Расскажи, если хочешь поделиться. Я к себе не примеряю.
– Да особо нечего рассказывать. Анютке операцию на сердце пришлось делать. Сразу после рождения. Но сейчас прогнозы благоприятные. Она нормальный ребёнок. Обыкновенная девочка.
– Сразу после рождения? Врожденный порок?
– Да, к сожалению. Выявлено заболевание было уже поздно.
А так обычно отговаривают рожать. Но у нас все обошлось. Анечка здорова. Правда, есть ограничения. Но я надеюсь, когда-нибудь мы сможем на них не оглядываться.
Сложно себе представить весь кошмар, через который пришлось пройти Юле. Может… поэтому она одна? Отец Ани просто отказался бороться за жизнь ребёнка?
– А тебя что… никто не поддерживал?
– Да особо некому, – девушка задумчиво смотрит вдаль, словно вновь переживает давно ушедшие моменты.
– А отец Анюты? – да, это вроде как не мое дело, и Юля вполне твёрдо может оборвать этот разговор, если захочет.
И я ее, конечно, пойму.
– Отец Анюты… – Юля пожимает плечами равнодушно. – Он… вообще не достоин быть ее папой. Слишком жирно было бы ему. Она такая замечательная… Слава богу, что он о ней ничего не знает.
Да уж. Нелегкая судьба у Юли, оказывается.
– А родители? Родители ведь поддерживали тебя?
– Ох… родители… Мама, да. Всегда была на моей стороне. Она до сих пор приезжает, мы с ней часто видимся. И Анечка ее любит. Они даже по видеосвязи разговаривают.
А с отцом как-то у нас ушло взаимопонимание. Он у меня очень строгий. И он не принял меня беременную.
Я округляю глаза в полнейшем шоке. А так бывает? Захотел – принял. Захотел – отказался от дочери?
– Не удивляйся. Я здесь сама виновата. Отец всегда говорил о семейных ценностях. В общем, все это было очень строго. И замуж по его мнению я должна была нетронутой выйти. Традиции и все такое. А я влюбилась. Думала, у нас по-настоящему.
