Моя рука замирает в воздухе. А Аскар перехватывает запястье и подносит печенье к своим губам, принимая прямо из моих рук.
– Вот так намного вкуснее.
Неловкость длится всего несколько секунд, пока он уверенно не переключает тему:
– Впереди торговый центр. Там на первом этаже чайный магазин, – я только сегодня утром упоминала вскользь, что у меня закончился чай, потому что я элементарно забыла его заказать. Очень уж рассеянной стала. Да и нервной тоже. Надеюсь, это скоро пройдет. – Зарулим?
– А ты точно последние несколько лет в Бельгии жил? – подозрительно уточняю, а иначе откуда ему известны все «злачные» места?
Аскар отсмеивается ставшим уже таким привычным тёплым бархатистым смехом, после чего твёрдо произносит:
– Точно.
– Ладно, давай зарулим. Буду благодарна, – соглашаюсь.
– Окей.
Отворачивается, внимательно наблюдая за дорогой. А я некоторое время продолжаю смотреть на него. Мне в нем многое нравится. Очень. Даже… скажем так, вызывает восхищение. Я имею в виду не внешность, хоть это тоже приятный бонус: мужчина спортивный, высокий, красивый.
Да, Аскар именно красивый. Я уж молчу про вечную ухмылку, приподнимающую уголки его губ, и насмешливый блеск в глазах – это просто улёт.
Меня восхищает его уверенность в себе. Степенность движений, действий, слов. Он никогда не торопится. Все делает размеренно, вальяжно, обдуманно. Мягко даже. Но одновременно твёрдо. Как такое возможно? А ещё он частенько проглатывает мои «шпильки», не обращая на них никакого внимания.
Или иногда подзадоривает в ответ, словно получает от наших легких перепалок особенное удовольствие.
Это так странно. В новинку для меня. Пуленепробиваемый – это точно. Он всегда ведёт себя… правильно, логично… нормально. Так, как и должен себя вести мужчина. Не знаю, я могу ошибаться. В конце концов, мое восприятие тоже нельзя назвать объективным.
Пока его взгляд прикован к дороге, я рассматриваю его профиль. Губы, нос с привычной небольшой горбинкой. Перевожу взгляд на руки, отмечаю, что Аскар не вцепляется в руль, а ведёт машину легко, уверенно.
У него широкие ладони, крепкие пальцы, но узлы костяшек немного выделяются. Нежность и ласка, в которой я тонула той ночью, неизменно опутывают, вытягивая отрывки воспоминаний, когда отвожу взгляд в сторону. Не надо мне смотреть на его руки. Иначе сцена, как эти пальцы неумолимо расстегивали на мне блузку, вновь и вновь встаёт перед глазами, пробуждая внутренний трепет.
