— Нет, Давид, — и добавляю, прямо глядя в черные сверкающие глаза, — я не хочу здесь… тем более, что вы сейчас уедете.
Он некоторое время вглядывается в мое лицо, а потом медленно кивает.
— Ты права, Марта. Лучше не начинать. Я потом от тебя не оторвусь.
— Откуда вы знаете? — искренне удивляюсь.
— Знаю, — он опускает глаза вниз, я слежу за его взглядом и вспыхиваю как факел.
— Может, вам еще и не понравится… — бормочу, опуская голову.
— Если меня не разорвет в клочья до того времени, то понравится, — он рывком притягивает меня за затылок, целует с такой силой и так долго, что полностью выбивает воздух из легких.
И так же резко отталкивается. — Сейчас, Марта, подожди, я приду в себя. Сиди!
— Я думала, вам так будет легче, — бубню, усаживаясь обратно на колени Данилевского.
Я пробовала сползти с него, чтобы уменьшить тактильный контакт. Как показывает практика, не один Давид теряет способность соображать, когда мы рядом. И эта способность обратно пропорциональна площади соприкосновения наших тел.
Страшно подумать, в кого я превращусь, если все же решусь…
— Ее зовут Ольга, — говорит Давид, и его голос звучит уже практически ровно, только чуть заметная хрипотца напоминает о недавнем безумии. — Ольга Аверина. Она доктор, хирург. Замужем, есть дети.
— Вы были в нее влюблены? — а вот у меня с голосом беда. Он дрожит и выдает меня с головой.
— Скорее, я был ею серьезно увлечен, — отвечает Давид после небольшой паузы. — Если бы она ответила взаимностью, то да, наверное, я бы влюбился. Но она предпочла мне своего мужа.
Они счастливы в браке, и не могу сказать, что я этому не рад.
— Только не говорите, что не были уязвлены, — даже глаза закрываю, так сдавливает в груди от ревности. — Если она предпочла вам другого, то естественно, что ваше самолюбие было задето.
— Какая разница, Марта? — руки Данилевского вновь проявляют прежнюю настойчивость. — У меня теперь есть жена, которая занимает мои мысли двадцать четыре часа в сутки. И я даже не вспоминаю о самолюбии.
Вскидываю голову и вглядываюсь в его глаза.
Он правда так думает? Он берет меня за затылок.
— А теперь ты мне скажи. Ты ревнуешь? Почему тебя так задел портрет Ольги?
Мне неудобно сидеть, потому что он слишком давит и сверху, и снизу. Но я не вижу причины не отвечать.
— Да, меня задело, что у вас нет ни одной моей фотографии.
— Нет? Уверена? — возвращается прежний насмешливый Давид, окидывает меня вопросительным взглядом и достает телефон. — Наши свадебные фото еще не готовы.
